Наши Любимые Капканы

16. Полуночные диалоги.

Сначала мы ехали молча, потому что я заняла заднее сиденье, держа в руках почти остывший термос с кофе. Дина и Оуэн выехали отдельно.

Папа включил радио, но было слишком тихо. Я сквозь шум смотрела в окно, ловя отблески фар. Айзек сидел спереди, почти не двигаясь.

— Завтра планировал взяться за «чироки», — сказал Ричард, будто между делом, в последнее время он безумно разговорчив, — Но там опять стучит под капотом. Подозреваю, что рейка, но в одиночку не полезу.

— Ты не пробовал смотреть, может тягам кранты — впервые заговорил Айзек. Голос у него был тише обычного, но от этого мне стало не по себе.

Папа фыркнул.

— Умник. Тяги проверял. Думаю, может, подушки двигателя уже сдохли.

— Тогда бы больше вибрации было, — спокойно сказал Айзек. — А как он себя ведёт на поворотах?

— Вяло. Но не глухо. Тянет влево, если педаль чуть отпустить.

Я слушала их разговор краем уха, в какой-то момент даже удивившись, как легко они находят общий язык. Айзек не нуждался в лишних словах — он говорил, когда нужно, и папа это ценил.

— Ага. Значит, рулевая рейка. Или, если совсем весело — гидроусилитель.

Затем папа усмехнулся:

— Придётся тебе помочь, раз уж полез в теорию.

— Я могу остаться на вечер. — сказал Айзек.

В тот же момент мне захотелось, чтобы папа перестал так расслабленно улыбаться. Я уже знала, как он сокрушался, что у него нет старшего сына, но приглашать Айзека? Всё казалось настолько нормальным, что это даже напрягало. А потом я осознала — он будет у нас.

В доме. До поздней ночи!

— Вот и договорились.

Ладно...

С чего бы мне вдруг быть такой категоричной? Айзек же не будет спать в моей комнате, папа этого не позволит.

Мы лишь за руки подержались, и то — он этого не видел. А вот провожающий взгляд Дины я запомню надолго: никакой агрессии, но столько заинтересованности!

Когда мы приехали, то первым же делом я ушла на кухню, разобрав всё, что осталось после пикника. Перемыла посуду, стараясь отвлечься и не прислушиваться к голосам папы и Айзека снаружи: диалог шёл о совсем незнакомых мне темах.

Пришлось переодеться в домашнее, завязать спортивные штаны и выйти в гараж. Не знаю, что именно я хотела увидеть больше — счастливую широкую улыбку отца, наблюдающего за молодым парнем, который копается в его давно поломанной «чироки».

Или же Айзека, у которого руки уже были в чём-то чёрном, похожем на сажу. Он сосредоточенно рассматривает что-то под капотом, кусает губу так, будто соображает не меньше Ричарда.

А потом поворачивается, глядя прямо на меня. Я рефлекторно обнимаю голые плечи обеими руками и вспоминаю, что вышла в майке, не накинув куртку. Кажется, Айзек смотрит прямо внутрь моего растерянного сознания.

— Хотите кофе? — спрашиваю я так тихо, что злюсь на себя за эту неловкость, — Или...

— Если не затруднит, принеси пару бутылок пива, дорогая, — теперь папа улыбаеется уже мне, — И больше мы тебя не побеспокоим!

Я ушла в кухню, открыла холодильник и застыла, прижавшись лбом к прохладному стеклянному отсеку для овощей. Голова почти кружилась, а я всё не понимала, что я именно чувствую.

Волнуюсь? Да.

После того, как мы держали руки в пикапе, после странного диалога про Люси, всё это кажется неумелой игрой, но пока Айзек выигрывает.

Переживаю ли?

Я уже думала о том, что Айзек может остаться у меня дома. Тогда, когда он пришёл сам и предложил прогуляться, а потом увидел тот самый синяк у виска.

Почему-то сразу вспомнились те самые серые будни, которые казались мне слишком пустыми и отстранёнными. Я могла сутками напролёт лежать и не делать абсолютно ничего, гулять по улице, сидеть с отцом в мастерской после школы — и это было нормально!

А сейчас всё изменилось, и мне не хотелось верить, что всё дело в Айзеке. Ведь из-за Эмили я поехала на вечеринку, из-за Ричарда начала выезжать на свежий воздух. И сегодня схватила Айзека за руку, испугавшись его матери, хотя должна была отстраниться!

Или не должна?

Сглотнув, я достала две бутылки, которые тут же запотели. На кухне было теплее, чем во всех остальных комнатах. Я прошла в гараж и оставила пиво на столик и вышла, не глядя ни на отца, ни на Айзека.

Кожа покрылась мурашками и я растёрла её, когда зашла в комнату и присела за ноутбук. Эмили так ничего и не писала, и мои надежды на какое-никакое общение растворились — онлайн не было даже Тима.

Я взялась за старый журнал, пытаясь вычитать какие-то сплетни о Брэдли Купере, но мысли не складывались. Смотреть телевизор не хотелось, есть — тоже, хотя я не помнила, когда в последний раз это делала.

Спустя несколько часов я услышала стук в дверь и машинально ответила «заходи», готовая увидеть Ричарда, но ошиблась. За дверью был Айзек.

— Мы закончили.

— Хорошо.

Я потянулась к фляге, которую оставила на столе, но Айзек сразу же продолжил:

— Оставь себе.

— Зачем?

Он недолго помолчал, закрыл за собой дверь и прижался плечом к проёму. Тишина начала напрягать, так что я скрестила ноги. Экран ноутбука выключился, оставляя в комнате только приглушённый свет ночника.

— Может, я ещё вернусь. — сказал Айзек напряжённо, — И тогда заберу... или вообще не заберу.

Я провела ладонью по фляге и положила её подальше. Пусть останется, но предложение звучало неоднозначно.

Вернётся? Когда? И что это значит?

— Ты поедешь завтра к нам на барбекю? — он продолжил, глядя куда-то в сторону окна.

— Мне никто не говорил о барбекю.

— Я только что пригласил Ричарда, отец давно хотел опробовать новый гриль. А ещё ты понравилась маме. Она планирует показать тебе свою библиотеку. Ты же не против моей семьи, правда, Альма?

Я не знала, как реагировать. Радоваться? Смущаться? Или задаться вопросом, зачем он всё это говорит. Но звучало это так, будто он пробует прочувствовать, как я вписываюсь в их быт.

— Не против. И если папа поедет, то и я поеду. — теперь я, вероятно, звучала отрешённо, и ужасно хотела прекратить строить из себя недотрогу.