Наши Любимые Капканы

19. Прогуляться? Легко. Или...

Я старательно избегаю любой возможности смотреть на отца или Дину в тот момент, когда Айзек отдаляется после вопроса и выжидающе на меня смотрит. Его глаза опускаются вниз, поднимаются обратно. Он ждёт так долго, что я успеваю посчитать до десяти.

Это правда происходит? Из странной пассивной агрессии в первые дни знакомства я слышала его шёпот с предложением погулять?

Папа совершенно точно что-то буркнул Оуэну, а потом они оба неловко отвернулись, и только тогда я кивнула, но слов так и не нашла. Просто поднялась, подхватывая зачем-то стакан Айзека.

Может, тоже глотнуть противного виски? Поможет ли это вернуть то расслабленное состояние, которое помогало мне безмятежно слушать музыку и пить лимонад?

— Да, я бы подышала, — поднимаясь с кресла, я чувствую, что ноги немного занемели, — Ох, чёрт...

Айзек вытягивает руку, чтобы перестраховать меня от падения, но ладонь так и не касается спины, а осторожно соблюдает дистанцию. Мне удаётся найти равновесие, и я ухожу с террасы первая, так и держа в пальцах холодный стакан.

Лужайка освещена ровно настолько, чтобы я смогла идти по каменной дорожке вглубь двора, огороженного невысоким забором тёмного цвета. Догнав меня, Айзек прокашлялся, а затем поймал меня за руку, неожиданно крепко сжав пальцы в хватке. Я успела только ошарашенно охнуть.

— Дальше аккуратнее, — тихо, но строго сказал он, — Там тоже наша сторона участка захватывает немного от леса, но...

Я промолчала, желая, чтобы он продолжил. Тени волнения на лице Айзека казались необыкновенно грубыми, будто он повзрослел ещё на несколько лет, а он и без того был старше.

— Капканы, — напомнил он, немного погодя и отпуская мою ладонь, — Помнишь?

— Да.

Только сейчас, ощутив покалывание в кисти, я осознала, насколько его прикосновение было горячим и чутким. Оно не обжигало, а приятно грело, и я остановилась, протягивая Айзеку его бокал.

— Спасибо, — он тут же его опустошил, оставляя на крыльце пустой стакан, — Пойдём. И не спеши. Иди вперёд.

Мне не верилось, что всё это... происходит.

Двор был самым обычным, с небольшими зелёными кустами, выключенным круглым фонтанчиком, на котором сейчас была плотная клеёнка. Она блестела в свете фонариков, и у меня немного захватывало дух от того, что мы с Айзеком правда идём в сторону леса.

Воздух становился всё более влажным, либо у меня начинали сдавать чувства восприятия: я так и оставила руки висеть вдоль тела, поглаживая бёдра, когда ладони Айзека легли на плечи.

Он наклонился, говоря тихо, настолько, что мне пришлось прислушиваться:

— Тут до тебя никого не было. Из чужих. Это мой маленький безопасный уголок. И никто не попадёт на мою территорию. Я знаю о каждом капкане, помню, когда и куда их ставил, какой из них заряжен, а какой — нет...

Тепло его дыхания заставило продрогнуть, но я медленно шагала, слыша шорох его куртки, ритм собственного сердцебиения. Я знала, что капканы не прямо под ногами, но легче от этого не становилось: совсем близко к лесу, где деревья утопали в темноте и лишь изредка подсвечивались идущими вглубь лампочками, Айзек резко меня остановил.

— Здесь их больше, — он перестал меня направлять и выдохнул, — Недавно поставил ещё парочку. В основном это еноты и надоедливые опоссумы...

Я с ужасом представила кадры из документального фильма, где показывали неудачливых диких зверушек, которые попадаются в такие ловушки. Медвежьи капканы обычно огромные, и мне стало жутко, когда я представила, как Айзек с ними обращается. Их нужно правильно расставить, зарядить...

— Может, не стоит? — мой голос дрогнул, но Айзек только крепче меня обнял, теперь пустив руку по талии, крепко прижимая к себе.

От неожиданности я ахнула. Непривычные ощущения перемешались с переживаниями о ранениях и потере крови. Я мелко задрожала.

— Не бойся.

Он провёл меня дальше, и я старалась высмотреть в относительно густой траве знакомый металлический блеск. Ничего. Ни единой опасной конструкции, хотя я слабо представляла, какие именно капканы расставил Айзек вокруг своего дома.

Каково это — когда капкан захлопывается на твоей ноге? Насколько быстро я упала бы в обморок?

— Кто-то пытался пробраться к тебе домой? — я спрашивала негромко, всё ещё чувствуя, как горячая рука Айзека трогает меня сквозь кофту и почти не шевелится.

— Да.

— Кто?

— Мой старый приятель.

— И что с ним случилось?

Я проглотила густую слюну, ожидая ответ. Мы остановились в тёмном местечке под раскидистыми хвойными деревьями, от которых слишком сильно пахло. Я отошла, позволяя пальцам Айзека соскользнуть по бедру.

Странно.

В его глазах ни капли страха или сомнения. Ни сожаления, ни испуга — ничего, кроме такого же мягкого ожидания. Чего он ждёт? Моей реакции? Неужели по мне не видно, что я растеряна и вот-вот брошусь на него со спонтанными объятиями?

Так влияет наступающая ночь. Или так влияет моя давно скучающая женская натура. Или Айзек для меня сейчас выглядит привлекательным, сильным мужчиной, который такими жестокими методами защищает своих родных.

— Он загремел в госпиталь, — наконец-то выдал Брукс, — Было много крови, капкан разодрал ему голень и наделал дырок.

— Всё, спасибо, зря я спросила...

— Тебе нечего бояться. Они здесь для защиты.

— Это ведь было лишь один раз, зачем так много? Сколько их здесь?

— Тебе не обязательно знать, — теперь он кривовато улыбнулся, но потом протянул покрасневшую ладонь, — Пойдём?

Я вложила свою руку, и он помог мне пройти дальше, продолжая контролировать направление шага. Мы проходим мимо едва светящихся фонариков, утопающих во влажной зелени.

— Освещением занимается отец. Он хотел установить и тут фонтан, но я сказал, что лучше уж тут будет местечко для отдыха.

Поляна выглядела умиротворённым местечком, где в лес уходила только тонкая тропинка, на которую я не хотела смотреть. На самом деле, здесь действительно было бы место фонтану, но полукруглые лавочки и спокойные оттенки гирлянд мне нравились больше. Я провела рукой по сухой поверхности и присела, откинувшись на прохладный металл.