Наши сердца.

Глава 1.

Юля встречает своего будущего мужа в детском саду. Невысокий и хрупкий на вид, он больше похож на побитую жизнью птичку, чем на человека.

-Вырасту и выйду за него замуж! – уверенно заявляет она вечером пришедшей в садик маме.

-Как хочешь, милая, - смеётся та. – Только не забудь спросить его самого.

Они идут в один класс. Оказываются за одной партой. Юля, едва узнав имя своего избранника, тут же принимается примерять на себя фамилию. Та звучит на удивление хорошо.

Кутова.

Юлия Кутова.

Звучит ведь, верно?

-«Екатерина Кутова» звучит гораздо лучше, - отрываясь от зеркала, любуясь в которое, показательно осторожно красит губы, говорит подруга. – Или «Карина Кутова».

Подругу зовут Катя, у неё высокая рыжеволосая мама и папа – сухонький на вид старичок с вечно трясущимися руками и бегающими глазками. Юля почти не видит их вместе, только слышит от подруги «мама то» или «папа это», но Юлина мама не упускает случая погладить Катю по голове и назвать «бедной девочкой». А ещё у Кати в восемь лет уже есть помада – красная и блестящая, так что, по мнению остальных одноклассников, именно она – первая красавица в классе. Но это же не значит, что…

-Он тебе тоже нравится?

-Не «тоже», - отмахивается девочка. Осматривает себя и скручивает помаду, ювелирно точно надевая на ту колпачок. – Когда речь о любви, нет понятия «тоже».

Фраза звучит странно наигранно и Юля моментально понимает, что подруга подхватила её от кого-из взрослых. Сама она тоже часто притворяется спящей, а сама прокрадывается в коридор, стараясь подслушать ведущиеся на кухне разговоры.

-Бедная девочка, сама того не желая, попала в такую ситуацию, - однажды говорит пришедшая «на поздний кофе» соседка, выпуская в потолок струю дыма. – И как её матери только не стыдно было мужика из семьи уводить?

-Да уж, ситуация и правда…

Повисает нехорошая тишина.

-Давай, говори уж, - тормошит замершую на полуслове собеседницу соседка. – И так всем всё понятно, только озвучить и осталось.

-Щекотливая ситуация.

-«Щекотливая»! – смеётся женщина. – Ты, Маша, как скажешь чего – плакать от умиления хочется! Шалашовка она, вот кто! И ничего тут рассуждать! Закрутила с женатым мужиком, залетела и увела из семьи своим пузом, заставила детей бросить!

-Так она же взрослые уже были…

-Может и взрослые, а всё равно дети! Дети в любом возрасте дети, а жена – она по закону жена, вне зависимости от прожитых лет и чужих раздвинутых ног!

Юле девять, она понятия не имеет, о чём говорят взрослые и почему плохо отзываются о тёте Свете, такой сказочно красивой и добродушной. Но на всякий случай она слушает и запоминает, почему-то цепляясь за фразу «Видите ли, в любви нет понятия «тоже» у неё!». Слова режут слух, и Юля не сразу понимает, отчего так много раз повторяет их про себя, пытаясь вспомнить.

А вспомнить приходится.

В классе у них полно симпатичных девочек, но Катя выделяется особенно. Во-первых, на одиннадцатилетие мама берёт её с собой к парикмахеру и разрешает покраситься в любой цвет. Разумеется, Катя выбирает рыжий и тут же становится самой заметной. К двенадцати у неё у первой прорезается грудь. Юля, плоская как доска, следующие три года смотрит на подругу с нескрываемой завистью. Катя тянется игривыми рыжими кудряшками вперёд – к солнцу – и расцветает намного раньше остальных, под крылом своей красивой мамы. Юлина мама берёт вторую смену и зачёсывает волосы в тугой пучок, к чему приучает и дочь. К пятнадцати годам девочки перестают быть настолько близкими подругами, меньше времени проводят вместе и почти не общаются.

-Мама говорит, что надо выбирать приличных друзей и богатых мужчин, - бросает Катя однажды, со странным выражение окидывая взглядом облачённую в безликую серую водолазку подругу.

Юля вздрагивает, силясь найти определение или хотя бы название для чужих чувства, но не может. Ей только предстоит узнать это слово по прошествии нескольких лет.

«Презрение».

Когда папа Кати умирает, выразить ему последнее почтение собирается весь их немногочисленный городок. У гроба стоит сутулая сухая женщина, удивительно похожая внешне на покойного, и вытирает глаза платком с голубоватыми узорами. Кати с мамой ещё нет, но, стоит где-то на самом краю толпы блеснуть рыжей макушке, люди напрягаются, принимаясь отводить глаза. Кто-то даже крестится, сплёвывая на землю с недовольным лицом.

-И зачем только явилась? – бормочет мужчина рядом с ними. – Разве так мало гадости принесла этой семье?

Юля не понимает. Она и не хочет понимать, но покорно отводит глаза, когда рука матери опускается ей на голову.

-Не надо, не смотри, - мягко говорит мама. – Нечего тебе в дела взрослых вмешиваться.

Потом у катиной мамы что-то случается и она, бросив и их огромную квартиру, и свою дорогую машину, уезжает в соседний город, взяв с собой только дочь и чемодан вещей. Теперь Катя является обратно только на каникулах, к бабушке, тоже рыжей и добродушной.

-Мама нашла мужа, - важно произносит Катя однажды в июле. Она сидит на ободранной скамейке в новых джинсах со стразами совсем рядом, Юля даже может прочитать название фирмы, хотя и не делает этого. Зачем? – А я вот Колю недавно встретила на улице, разговорились.

-Колю? – удивляется Юля, которой тот ничего не говорит. – Моего?

-Ну, допустим, пока он совсем ещё не «твой» и совершенно ничей, - жмёт плечами подруга. По её груди рассыпаны огненно-рыжие кудрявые пряди, а сама грудь уже выросла достаточно, чтобы задорно оттягивать фирменную футболку какого-то заграничного бренда. – Я тут подумала, раз мы с тобой дружим, может, уступишь мне его?

-Ты же знаешь, что он мне давно нравится… - только и бормочет сражённая такой наглостью Юля. Она с Колей и правда не слишком близки, но ведь им всего-то по семнадцать, торопиться некуда, к тому же, недавно вышел новый фильм, и все шепчутся, мол, парень уже купил на него два билета. Так что Юля ждала приглашения, боясь, как бы он, такой нерешительный, не испугался опять, как в тот раз на танцах, когда замер рядом с ней с протянутой рукой, беззвучно шевеля губами. – Да и мы дружим…