Наши за границей. Юмористическое описание поездки супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых в Париж и обратно

Выбор платья

Супруги поднялись по чугунной лестнице во второй этаж Луврского магазина. Второй этаж был занят преимущественно готовыми нарядами, мужскими и женскими.

Здесь уже не было так называемых occasion’oв, то есть выставок товаров, продающихся по случаю, с уступкой, а потому той толпы, которая стояла и двигалась внизу, не было. В отделении дамских нарядов приказчики и приказчицы были уже более прифранченные, более элегантные, чем внизу. На большинстве приказчиков виднелись черные фраки, самые лица приказчиков были как-то особенно вылощены, бороды и усы приглажены и прилажены волосок к волоску, и от них отдавало тонкими духами. Приказчики эти очень напоминали танцмейстеров. Они становились то и дело в красивые, заученные позы перед покупательницами, при ответах как-то особенно наклоняли головы, подобно манежным лошадям. Приказчицы также резко отличались от приказчиц нижнего этажа. Они все на подбор были одеты хоть и в черные, но в самые новомодные платья различных фасонов. На головах некоторых из них красовались элегантные кружевные наколки. Очевидно, что они были одеты в модели магазина и служили вывесками.

Супруги прошли по всему этажу, пока дошли до отделения дамских платьев и confections. Глафира Семеновна восторгалась на каждом шагу, поминутно останавливалась и покупала разную ненужную дрянь. Николай Иванович, таскавший сзади покупки, превратился уже совсем во вьючное животное, когда они прибыли в отделение готовых дамских платьев.

– Сесть бы где-нибудь, – проговорил он, увидя стулья и отдуваясь. – Скверная здесь манера, в Париже, за посиденья на стульях платить, но я бы уж, черт с ними, пожалуй бы, заплатил.

– Садись, садись здесь, теперь можешь и отдохнуть, потому мы именно туда и пришли, куда нам надо, – сказала Глафира Семеновна. – Ведь это-то и есть отделение готовых платьев. Видишь, готовые платья в витринах висят.

Смотри, смотри, какая прелесть! – воскликнула она, приходя в восторг и указывая на бальное платье.

В этот момент перед ней как из-под земли выросла рослая продавщица в черном шелковом платье с громадными буфами на плечах, доходящими до ушей, и с большим воротником а-ля Мария-Антуанетта. Ежели бы не желтый кожаный сантиметр, перекинутый через шею, то ее можно бы было принять за королеву из трагедии.

– Модель этого платья, мадам, получила на нынешней выставке большую золотую медаль, – заговорила она по-французски. – C’est le dernier mot de la mode…

– Же ве эн роб де суа муар… – обратилась Глафира Семеновна к продавщице. – Черное шелковое платье думаю я себе купить, – сказала она мужу.

– Гм… – пробормотал Николай Иванович и, сложив пакеты с покупками на стол, стал отирать лоб и лицо носовым платком.

Пот с него лил градом.

– Je vous montrerai, madame, quelque chose d’extraordinaire, – заговорила продавщица и крикнула: – Мадемуазель Элиз! Мадам Перокэ!

Две другие продавщицы тотчас же откликнулись на ее призыв и вопросительно остановились. Первая продавщица тотчас же поманила их. Они подошли и, встав перед Глафирой Семеновной в позу манекенов, начали вертеться.

– Выбирайте только фасон, мадам… Этот или вот этот, – продолжала по-французски первая продавщица, указывая на двух других продавщиц. – А вот и третий фасон, – прибавила она и сама медленно повернулась, показывая зад и перед своего платья.

Глафира Семеновна поняла, что ей сказали по-французски, но не решалась указать на фасон.

– И сет бьен, и сет бьен… – отвечала она. – Сет оси бьен… Иль фо регардэ труа фасон.

– Tout de suite, madame. Voulez-vous vous assoir… C’est monsieur votre mari? – указала она на Николая Ивановича.

– Вуй, мари.

Продавщица предложила стул и Николаю Ивановичу.

– Prenez place, monsieur… Придется вам подождать довольно долго. Дамы вообще не скоро решаются на выбор костюмов. А чтобы вам не скучать, вот вам и сегодняшний нумер «Фигаро». Пожалуйста.

– Мерси, – сказал Николай Иванович, грузно опустился на стул и, раскрывая поданный ему нумер французской газеты, стал его рассматривать, делая вид, что он что-нибудь понимает.

Продавщица между тем вытаскивала из витрин платья, показывала их и тарантила без умолку перед Глафирой Семеновной. Глафире Семеновне все что-то не нравилось.

– Же ве с висюлечками… Компренэ? С висюлечками… Гарни авек висюлечки… – старалась она объяснить продавщице. – Авек же и пасмантри.

– О, мадам, да это нынче не носят!

– Нон, нон… Же вю о театр. И много, много пасмантри. Боку.

– Мадемуазель Годен! – снова выкрикнула продавщица четвертую, толстенькую и невысокого роста, продавщицу и, указывая на ее платье Глафире Семеновне, прибавила по-французски: – Вот все, что дозволяет последнее слово моды по части отделки стеклярусом. Фигура мадемуазель Годен также вполне подходит к вашей фигуре. У мадемуазель Годен такая же прелестная грудь, как у вас, такой же полный стан. Дать больше отделки с сутажем и стеклярусом значило бы выступить из пределов моды и компрометировать фирму. Надо вам примерить вот это платье. Voyons, madame… Ayez la bontе. de venir ici.

И продавщица, перекинув на руку платье, пригласила Глафиру Семеновну за ширмы на примерку. Глафира Семеновна удалилась за ширмы вместе с продавщицей, но продавщица тотчас же выскочила оттуда и сказала Николаю Ивановичу:

– Месье, можете придвинуться к ширмам и переговариваться с мадам, дабы не очень скучать в разлуке.

Сказано это было, разумеется, по-французски. Николай Иванович ничего не понял и удивленно выпучил на продавщицу глаза. Та, видя, что он не понимает ее, стала приглашать жестами и даже поставила для него другой стул около ширм. Николай Иванович покрутил головой и пересел. Продавщица между тем опять удалилась за ширмы и без умолку говорила.