Наши за границей. Юмористическое описание поездки супругов Николая Ивановича и Глафиры Семеновны Ивановых в Париж и обратно

Опять умштейген делать!

Всю ночь пробыли супруги в тревожном ожидании пересадки из вагона и не смели ни на минуту заснуть, а сон между тем так и клонил их. В Цюрихе, где стояли двенадцать минут, Глафира Семеновна, суя железнодорожным сторожам по два и по три французских пятака, как она называла медные десятисантимные монеты, раза четыре спрашивала: «Ви филь ур умштейген» – и при этом показывала свою книжку билетов, но сторожа, хоть и рассматривали книжку, разводили руками и отзывались незнанием.

– Черт знает что такое! Даром только деньги загубила. Никто не знает, когда будет это проклятое «умштейген», – тревожно обратилась она к мужу. – Прозеваем пересадку, непременно прозеваем и проедем туда, куда не следует.

– Да не прозеваем. Надо только не спать, – отвечал Николай Иванович.

– Не спать, а сам уж клюешь носом. Нюхай ты хоть нашатырный спирт, пожалуйста. Вот я сейчас дам тебе банку нашатырного спирта.

Глафира Семеновна достала из саквояжа флакон и передала мужу. Тот нюхал и чихал. Явился кондуктор осматривать билеты. Опять разговор о пересадке.

– Стой, суну ему два франка в руки. Авось дело выяснится, – сказал Николай Иванович. – А ты, Глаша, скажи ему по-французски или по-немецки, чтобы он показал нам, где должен быть этот ихний «умштейген».

Николай Иванович таинственно поманил кондуктора пальцем и, когда тот наклонился к нему, сунул ему в руку два франка. Кондуктор недоумевал. Глафира Семеновна заговорила:

– Монтре ну иль фо умштейген.

– Ja, ja… Das ist in Romanshorn… Station Romanshorn…

– Станция Романсгорн, – подхватил Николай Иванович.

– Да, да… Но ведь мы не знаем, в котором часу мы на нее приедем, – отвечала Глафира Семеновна и снова обратилась к кондуктору: – Ум ви филь ур Романсгорн?

– Um fünf Uhr Morgens…

– В пять часов. Так… Le matin? Утром?

– Le matin, le matin.

– Так вы вот что… Коммензи ин вагон и загензи, когда будет Романсгорн. Загензи: хир вот Романсгорн.

– Sie wollen schlafen? О, ja, ja… Schlafen Sie ruhig. Ich kommen und sagen, – успокоил их кондуктор, поняв так, что супруги хотят заснуть и боятся проспать.

– Придет, придет и скажет, когда нужно пересаживаться, – успокоила мужа Глафира Семеновна.

Хотя и обещался кондуктор прийти в вагон и сказать, когда будет станция Романсгорн, но супруги все-таки не спали и ждали. Как только они начинали дремать, сейчас же нюхали нашатырный спирт.

Но вот, наконец, опять вошел кондуктор и с улыбкой произнес: «Романсгорн». Супруги засуетились и начали хвататься за свои саквояжи и подушки.

– Будьте спокойны. Как приедем – сейчас я вам доставлю носильщика, – сказал кондуктор по-немецки.

Николай Иванович схватил руку кондуктора и радостно потряс ее, сказав «мерси».

Вот и станция Романсгорн. Поезд остановился. Вошел носильщик и схватил вещи супругов.

– Вин, Вин. Вир фарен Вин. В Вену едем. В венский вагон надо пересесть, – пояснила ему Глафира Семеновна. – Вин вагон.

– Ja, ja… Bitte schneller, Madame… – торопил носильщик, вытаскивая из вагона вещи.