Наследие Агнес

1.3. Зов

После того как дверь лавки захлопнулась, Элис осталась в гробовой тишине, оглушающей сильнее любого крика. Вихрь обид, оправданий и щемящей вины кружился в ней. А что, если она права? Что, если я и правда просто витаю в облаках, а мир действительно жёсткий и требует только работы? Может, мои мечты о Нью-Йорке и правда детские фантазии?

— Нет, — выдохнула она, и слово повисло в воздухе, хрупкое и дерзкое. — Я не хочу её жизни. Не хочу, чтобы мои волосы потускнели, а глаза потухли. Я не хочу бояться каждого шороха... не хочу строить стены.

Куклы с их стеклянными глазами смотрели на неё с немым укором. Каждая книга на полке казалась кирпичом в стене, отделявшей её от «нормального» мира. И сквозь эту стену снова пробивался тот самый «зов» — не голос, а еле уловимая вибрация, исходившая от книги на дне ящика. Та самая, что принесла утром незнакомка с невнятной историей.

Если предмет зовёт... — вспомнила Элис бабушкино правило. Может, это и есть тот самый зов? Не опасный, а... приглашающий? Мама боится его. А я... я хочу ему ответить.

Она не раздумывала больше. Дрожащей рукой Элис открыла книгу. Страницы были испещрены изящным, но торопливым почерком. Чернила отливали бурым, как запёкшаяся кровь. Между страниц лежал засушенный цветок, и, когда она перелистнула, горьковатый аромат ударил в нос, словно воспоминание.

ЛЕГЕНДА О ЗЕРКАЛЬНОМ КЛЮЧЕ

«...И подарил Хранитель Порога юной Ткачихе зеркальный ключ. "Этот ключ, — сказал он, — откроет любую дверь в моих владениях. Но есть у него один секрет. Он отпирает не замки, а взгляды. Тот, кто посмотрит в него, увидит не своё отражение, а дорогу к самому сокровенному. К тому, что он потерял, или к тому, что потеряет.»

«А как запереть дверь обратно?» — спросила благоразумная Ткачиха.

Хранитель улыбнулся, и улыбка его была печальна и прекрасна. "Обратно запереть её нельзя, дитя моё. Можно лишь отойти от проёма и сделать вид, что не видишь света, что льётся изнутри. Но однажды этот свет позовёт тебя по имени. И ты войдёшь. Всегда"...»

Элис лихорадочно перелистывала страницы, но находила лишь обрывки сказаний. После каждого — рисунки, а где-то — сушёные травы, чей запах уносил её в далёкое, безопасное детство. На одной из страниц её взгляд приковал простой, но уверенный рисунок: овальное зеркало в деревянной раме. Но в его глубине был не интерьер лавки, а тёмный ночной лес и одинокая фигура в старомодном платье. Зеркало было выписано тщательно, а лес и фигура — лишь намеком, словно художник боялся прорисовывать эту часть.

Внизу, под рисунком, было выведено: «Смотри не в себя, а сквозь себя».

Решение созрело мгновенно. Элис прижала книгу к груди. Бабушка, конечно, велела бы её немедленно спрятать, как поступала со всеми вещами, что «отзывались». Но сейчас это правило казалось не защитой, а тюрьмой. Она быстро сунула книгу в сумку. Это была её тайна. Её ключ.

Она впопыхах закрыла лавку и почти побежала по улице, сжимая ремешок сумки, словно боялась, что книга исчезнет. Теперь её нужно было успеть купить молоко. Вернуться к реальности. Хотя бы на время.