Наследие Агнес

2.4. Урок о богах из плоти и крови

Кассиан переступил порог, и его высокая, прямая фигура показалась здесь инородным телом. Он замер посреди комнаты, и его взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул по полкам. Казалось, сама пыль, столетиями лежавшая на резных рамах и позолоте фолиантов, замерла в немом ужасе. Его идеальный костюм, сшитый словно на него одного, был оскорблением для этого места, где каждая вещь носила след десятков рук и хранила память о прошлых жизнях. Он был единственным и новым, они — множественными и старыми. И в этом столкновении вечной пыли с безвременной гладкостью чувствовалась непримиримая вражда.

— Я надеюсь, вы не против того, что я составил вам компанию? Давно не заглядывал сюда, — спросил мужчина.

— Вы знаете мою бабушку? — оставив вопрос незнакомца без ответа, спросила Элис.

— Изабель? — произнёс он её имя с неприличной, интимной интонацией, растягивая звуки, будто пробуя на вкус давно забытое лакомство.

— О, да. Мы... сотрудничали. Очень, очень давно. Надеюсь, годы были к ней благосклонны, — томно ответил Кассиан.

Каждая его фраза была словно камень, брошенный в тихую гладь её мира. Сотрудничали. Какое сотрудничество могло быть у её бабушки, уютной и земной, с этим существом, появившимся из дождя и теней? Он говорил о «годах», но на вид ему было не больше тридцати лет.

— Она... она никогда не упоминала, но почему вы назвали меня её фамилией? — растерянно сказала Элис.

Его улыбка стала шире, обнажив идеально ровные, слишком белые зубы.

— Женщины в вашем роду обычно не меняют фамилию, — неспеша протянул мужчина. — Эмберлейн... фамилия, которая говорила мне, что под пеплом всегда можно найти огонь. Жаль, что до вас не дошла эта фамилия, она создана для вас.

Элис слышала это впервые.

— Что в такую погоду привело вас сюда? — сбив мысли Элис, спросил незнакомец.

— Мне нужно вернуть книгу, случайно забрала её в прошлый раз, — с придыханием ответила девушка.

— Вы, видимо, очень любите порядок, раз пришли сюда в такую погоду, чтобы вернуть вещь на своё место, — с ухмылкой сказал мужчина.

Девушка достала из сумки книгу, намереваясь положить её обратно в коробку с поступлениями.

— Откуда она у вас? — его голос потерял все нотки игривости, став тихим и острым, как лезвие. — Изабель вам её отдала?

— Нет... бабушка не знает о ней. Её на днях принесла девушка для продажи, — едва слышно ответила Элис.

— Она вам... что-нибудь «рассказала»? — мужчина явно опешил.

— Сказала, что эта книга передавалась ей по наследству. Её истории она не знает, — колебаясь ответила девушка, словно она была на допросе.

Мужчина стоял, явно обдумывая её ответ. Она хотела спросить, откуда он знает об этой книге, но не решалась. Она должна была избавиться от неё. Девушка положила книгу в коробку, завершив последнее дело из списка.

— Кажется, погода не становится лучше. Позвольте, я вас подвезу? — предложил Кассиан.

Элис взглянула на окно, покрывшееся каплями дождя. Идти в такую погоду до дома было бы настоящим испытанием. Ветер за окном, казалось, мог снести всё на своём пути. Трудно было понять, какая буря сильнее: за окном или у Элис в голове.

— Если вам не составит труда... — сомневаясь ответила девушка.

Наспех закрыв ключом магазинчик, Элис пошла вслед за незнакомцем. Тротуар былпуст. У обочины стоял длинный, низкий «кадиллак» цвета ночи. Лак на его крыльях отливал, как смоль, капли дождя на брезентовой крыше сверкали, как бриллианты. Мотор работал почти бесшумно, но от машины исходило ощущение спящей мощи.

Кассиан открыл дверцу со стороны пассажира. Элис стояла в ступоре, кажется, пару секунд, но потом села в салон. Внутри пахло кожей, старыми деньгами и чем-то холодным, неуловимым, как запах озона после грозы. Даже в самых сокровенных мечтах девушка не могла себя представить в такой машине. Она, казалось, всем своим видом говорила девушке, что ей тут не место.

Мотор автомобиля урчал глухим, ровным басом. За стеклом, на которое налипали редкие капли дождя, пролетал знакомый вид города, который казался ей чужим через стекло машины. Элис молчала, глядя на убегающую дорогу.

«Погода обманчива, не находите?» — его голос прозвучал негромко, нарушая тишину, но не пугая её. — «Сегодня — буря, завтра — безмятежное солнце. Люди думают, что это каприз природы».

«Вам ведь рассказывали сказки о богах, мисс Миллер? — он произнёс это с лёгкой усмешкой, будто разделяя с ней некую детскую наивность. — О громовержцах, повелителях урожая? Скучные истории, призванные объяснить необъяснимое и утешить слабых. Но я расскажу вам одну легенду. И это... куда интереснее ваших книг».

Он сделал паузу, давая ей приготовиться к удару.

«Представьте: никаких богов сначала не было. Были люди. Обычные, как вы или я. Но среди них рождались те, кто чувствовал чуть больше. Кто слышал, как поёт в жилах земля. Кто видел узор ветра и мог шепнуть словечко огню. Для остальных это было неотличимо от чуда. А что такое чудо для того, кто не может его объяснить? Магия. Божество.»

Он повернулся к ней, и его красно-винный взгляд будто пронзил её насквозь.

«Ваш «громовержец» был просто вспыльчивым юношей, который в гневе мог раскачать небеса. Ваша «богиня урожая» — девушка, умевшая договориться с зерном. Они не спускались с небес. Они поднимались из грязи. Они состояли из самой что ни на есть человеческой плоти и крови.»

Он видел, как она замирает, и его голос стал тише, но оттого лишь внушительнее.

«А потом началось самое интересное. Обычные люди быстро сообразили: зачем молиться капризному небу, если можно приказать тому, кто это небо может усмирить? Зачем просить о дожде, если можно приковать цепью того, кто его вызывает?»

«И понеслось. Одних — самых сильных — возвели на алтари, сделав князьями и царями. Других — тех, кто не хотел служить, — объявили еретиками и сожгли на кострах. И третьих... самых послушных... даже не пришлось сжигать. Их заставили самих убегать от своего отражения. Прятать свои книги. Считать свой дар болезнью. Удобно, не находите?»