Наследие для Жанны.

Глава 4.

Глава 4.

Чай с пряностью памяти и первые замыслы

Вдовушка Бертран, как оказалось, жила в доме, который идеально отражал её характер — снаружи строгий, почти аскетичный, но внутри скрывающий тепло и роскошь. Жанет, подходя к резной калитке, невольно усмехнулась: кованые завитки на воротах напоминали паутину, словно хозяйка заранее предупреждала всех о её ловушках.

Сам дом — двухэтажный, каменный, с резными ставнями и окнами, из которых доносился аромат сандала и ванили. Внутренний дворик — крохотный, но ухоженный: там цветы в кадках, аккуратные лавочки, фонтанчик с мраморной чашей.

— Как мило, — пробормотала Жанет, стучась в дверь.

Вдовушка открыла ей лично — без челяди, в домашнем, но всё равно элегантном платье с кружевами цвета вина.

— Проходите, милочка, — сказала она, отступая в сторону. — Чувствую, наш вечер будет богат на откровения.

Дом внутри был настоящим гнёздышком роскоши и тонкого вкуса. Бархатные портьеры цвета чернослива, деревянные панели, зеркала в позолоченных рамах. Вдова провела Жанет в гостиную, где стены были уставлены книжными шкафами, а камин согревал комнату мягким янтарным светом.

На столе уже стояли фарфоровые чашки и блюдо с миндальным печеньем.

— Я, знаете ли, не любительница званых обедов, но хороший чай никогда не отвергну, — заметила вдова, подливая себе травяного настоя.

Жанет достала из своего мешочка небольшой свёрток.

— Я, собственно, не с пустыми руками, — сказала она, чуть улыбаясь. — Это мой чайный сбор. Подарок от... женщины, что знает толк в заварке.

Вдова с любопытством развернула ткань, вдыхая аромат. Там пахло лавандой, мятой, лимоном и чем-то ещё, тонким и обволакивающим.

— Вот это да… — протянула она, сдерживая восхищение. — Непривычно. Не аптечный дух.
— И не будет, — спокойно ответила Жанет. — В этом мире, как я понимаю, травы используют либо в лечебных целях, либо чтобы перебить запах сырости. Я же предлагаю удовольствие.

Они молча заварили чай, и вскоре в комнате разлился терпкий, обволакивающий аромат, похожий на мягкий поцелуй весеннего утра.

— Прекрасно, — прошептала вдова, отставляя чашку. — Милочка, мне определённо с вами будет нескучно.

Жанет уловила в её взгляде нечто новое — не только интерес, но и личную теплоту.

— Вы знаете, — вдруг заговорила вдова, задумчиво глядя на огонь в камине, — глядя на вас, я вдруг вспомнила одну женщину… Слишком уж похожи.

Жанет застыла, чашка замерла в её руках.

— Она тоже была рыжеволосой. Острая на язык, упрямая, как сто чертей. Мы с ней… дружили. Она была прекрасна — как пламя. Была — вашей матерью.

Жанет почувствовала, как внутри всё сжалось.
В горле встал ком, но она заставила себя говорить ровно: — Вы были с ней близки?

Вдова слегка улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень грусти.

— Мы были разными. Я — дочь аптекаря, она — из хорошего дома. Но ей было плевать на условности. Она сама находила людей, которые ей по душе. И знаете, что самое интересное?

Она наклонилась ближе, понижая голос до доверительного шёпота: — Она тоже не верила в судьбу. Она верила в дело. И очень хотела открыть что-то своё… независимое. Говорила, что женщины тоже могут быть хозяйками, если захотят.

Жанет с трудом выдавила: — И... что с ней случилось?

Вдова качнула головой, уходя в воспоминания: — Она исчезла внезапно. Всё говорили, что сбежала с любовником. Но я никогда в это не верила. Она не была женщиной, которая бежит. Она сражалась.

Они замолчали. Комната словно сжалась от этой паузы.

Жанет глубоко вдохнула и с силой выдохнула, возвращая себе привычный саркастичный тон: — Видимо, страсть к независимости у меня врождённая. Вот и прекрасно. Знаете, я пришла к вам сегодня не только с чаем.

Она вытянулась в кресле, её глаза засверкали: — Я собираюсь открыть новый магазин. Бутик. Никаких аптек. Никаких мазей для подагры. Только удовольствия — косметика, мыло, ароматы.

Вдова подняла бровь, но на губах заиграла лёгкая улыбка: — Хм… дерзко. А смелость у вас действительно от матери. И что же вы предлагаете?

Жанет оживлённо заговорила: — Здесь пользуются обычным мылом. Но я могу варить мыло с ароматами. Лавандой, мятой, розой, апельсином. Это не лекарство. Это наслаждение.

Она чуть наклонилась вперёд, с искоркой в глазах: — Кроме того, мне нужен парфюмер. Настоящий. Тот, кто работает не для аптек и не для господ, а для тех, кто хочет выделиться.

Вдова рассмеялась — тихо, с одобрением.

— Вы знаете, я могу вас познакомить с одним таким. Он странный человек, но гений в своём деле. Работает только по заказам. Весь город говорит, что его масла творят чудеса.

Жанет кивнула, едва сдерживая азарт: — Вот именно. А ещё мне нужна ваша помощь. Я хочу провести особый вечер — не просто литературный, как здесь привыкли, а практический. Презентацию новых ароматов, мыла, возможно, кремов.

Вдова отпила чай, хищно прищурившись: — Своего рода… вечер соблазнов?

Жанет усмехнулась: — В точку. И мне нужна ваша помощь, чтобы выбрать тех, кого стоит пригласить первыми.

Вдова, не задумываясь, начала загибать пальцы: — Маркиза де Ла Сорель — скучающая вдовушка, но с длинным кошельком.
— Жена аптекаря, госпожа Флери — властная, но обожает всякие новинки.
— Дочь судьи, мадемуазель Гислен — молода, но уже тянется к «изысканным» удовольствиям.

Она наклонилась ближе, глаза блестели: — И поверьте мне, после такого вечера у вас будут заказы на годы вперёд.

Жанет, улыбаясь, кивнула: — Прекрасно. Тогда мне пора приготовить мыло. Настоящее. С ароматом нового начала.

Они обменялись понимающими взглядами — словно две ведьмы, которые только что заключили негласный союз.

---

Позднее, уже на выходе, вдова вдруг тихо сказала: — Вы не похожи на свою мать внешне… но внутри… будто бы она вернулась.

Жанет сжала кольцо на груди, посмотрела на ночной город и чуть слышно ответила: — Может быть, я вернулась за обеих.