Наследие для Жанны.

Глава 7.

Глава 7

Жанет вернулась домой далеко за полночь, неся на себе чужие взгляды, как драгоценное покрывало.

Дом встретил её тишиной и прохладой. Она сбросила туфли прямо в холле, с наслаждением потянулась, освобождая плечи от шёлка, и усмехнулась собственному отражению в зеркале:

— Ну что, леди Жанет, поздравляю. Ты официально объявлена самой завидной добычей этого забавного городка. Можно вышивать орден.

Она прошлась по гостиной босиком, наслаждаясь ощущением прохладного паркета под ступнями. В руке она всё ещё держала один из подарков от гостей — дорогую шаль из восточного шёлка, оставленную не то в знак уважения, не то как «предложение дружбы».

— Ну да, дружбы, — проворчала Жанет, с ленцой разворачивая ткань. — С такой дружбой и врагов не нужно.

Она села в кресло у камина, налила себе бокал вина и, наконец, позволила себе расслабиться.

В голове всё ещё крутились сцены вечера: натужные улыбки, скользкие комплименты, мамаши, тащившие сынков словно телят на рынок.

Но были среди них двое, совсем другого толка.

Нотариус Лоран де Селиньер — холодный, как стальной клинок, опасный, как голодный волк, и при этом в нём было нечто… непостижимо притягательное. Его взгляд прожигал, как кислота, но с каким-то особым наслаждением.

И капитан Арман Жирон — грубый, прямолинейный, с этим своим полуволчьим прищуром и вкрадчивым, будто бархатным голосом. Он не прятал своих намерений, наоборот — бросал их прямо ей в лицо, как перчатку.

Жанет хмыкнула и отпила вина.

— Прекрасно, — пробормотала она, вскидывая ноги на подлокотник. — Один готов взять меня измором, второй — взять меня сразу. Выбор так и дразнит.

Она лениво вертела бокал, наблюдая, как тёмное вино играет в полутьме.

— А вот это, кажется, становится интересным, — усмехнулась она.

В этот момент послышался осторожный стук в дверь. Жанет подняла бровь.

— Кто ещё посреди ночи… Хотя нет, угадаю: очередной «почитатель».

Она не ошиблась. За дверью стояла вдовушка Бертран, завёрнутая в лёгкую шаль, с лицом, полным азартного возбуждения.

— Милочка, — шепнула она, едва переступив порог, — я не могла уснуть, пока не пришла к вам. Вы даже не представляете, что началось в городе!

Жанет с ленивым интересом поднесла бокал к губам.

— Дайте угадаю: половина матрон мечтает растерзать меня за то, что их сыновья потекли слюнями, вторая половина — мечтает меня выдать замуж, чтобы урвать кусок бизнеса?

— Милочка, да вы ясновидящая, — с восторгом ответила вдова, устраиваясь напротив. — Но это ещё не всё. Ваш вечер обрушил на город настоящий вихрь.

Жанет подняла бровь: — Приятно знать, что я могу влиять на погоду.

— Госпожа Флери, жена аптекаря, бьётся в истерике — её духи теперь кажутся дамам «тупыми и скучными». Маркиза де Ла Сорель требует немедленно зарезервировать для неё полную линию ваших мыл и кремов. А нотариус де Селиньер уже утром отправил вам визитную карточку. И знаете что? — вдова понизила голос до шёпота. — Капитан Жирон приказал своему адъютанту ежедневно докладывать о ваших прогулках по городу.

Жанет присвистнула, медленно опуская бокал.

— Вот это интерес к моей персоне! Что же они, оба решили, что я буду блюдом в их частном меню?

— Я бы сказала, они решили, что вы — главный приз этой охоты, — с усмешкой ответила вдовушка. — И поверьте, ни один не привык проигрывать.

Жанет хмыкнула: — Прекрасно. Пусть пробуют. Только я люблю играть по своим правилам.

Она встала, прошлась по комнате, глядя в ночное окно. Город внизу уже спал, но там, за тенями, шевелилось что-то новое — желания, интриги, планы.

— Если они думают, что могут меня загнать в угол, они плохо знают, с кем связались, — произнесла она, ухмыляясь своему отражению. — Я детдомовская девочка. Я выросла среди акул покруче их всех вместе взятых.

— Милочка, я вижу, вы уже получаете удовольствие, — довольно сказала вдова, поднимаясь.

— О, ещё бы, — протянула Жанет, бросая последний взгляд на свой бокал. — В этом городе я буду не игрушкой, а дирижёром. И у меня много нот, которыми я ещё не играла.

Когда вдова ушла, Жанет задула свечи и, лёжа в постели, улыбалась во тьме.

Да, теперь она точно знала — начинается самое вкусное.

И плевать, что здесь патриархат.

Она будет диктовать свои условия.

И пусть попробуют кто-то сказать ей «нет».