Наследие двух стихий

Глава 8.2

Лунный свет, пробиваясь сквозь пыльное стекло окна, рисовал на полу причудливые тени, больше похожие на танцующих тараканов, чем на что-то романтичное. Канат из простыней, криво сплетенный уже был перекинут через подоконник, его конец болтался где-то внизу, в темноте двора. Он выглядел так, будто был готов к героическому спуску в неизвестность, или, по крайней мере, к ближайшей клумбе с геранью. Но я… я стояла на пороге великого побега, как последний герой перед финальной битвой, и… медлила.

Одна нога уже была готова ступить на импровизированный трап, но что-то внутри меня застыло. Неприятное предчувствие, липкое и навязчивое, вертелось в голове, словно шепот невидимого советчика: "А ты уверена, что простыни выдержат? И вообще, ты хоть раз видела, чтобы кто-то успешно сбегал по канату из простыней в кино? Обычно все заканчивается плачевно."

Я пыталась отмахнуться от него, как от назойливой мухи. Что за глупости? Бабушка не сильно обидится, если я уйду. Я же вернусь к ней. Позже, когда все уляжется, я с ней поговорю. Объясню. Она поймет. Она всегда понимала. Она не будет обижаться… наверное. Хотя, вспоминая случай с разбитой вазой советского времени… ладно, лучше не вспоминать. Так в чем же я сомневаюсь? В чем эта странная, необъяснимая тревога?

Мои пальцы нервно теребили край сумки, висевшей на плече. Внутри что-то зашевелилось, и я почувствовала легкое давление на ткань. Щенок. Мой маленький, пушистый соучастник побега. Он обеспокоено выглядывал из сумки, его черные глазки-бусинки смотрели на меня с немым вопросом, словно подгоняя меня. Его нос дергался, улавливая запахи ночи, и он тихонько скулил, будто чувствуя мое колебание. Или, может, он просто хотел пописать. С щенками никогда не угадаешь.

- Хорошо-хорошо, - прошептала я, пытаясь успокоить его и, возможно, себя. - Сиди тихо и не дергайся. Не хватало, чтобы ты ещё вывалился.

Представляю заголовок в местной газете: ''Беглянка сбросила щенка со второго этажа!"

Я прикрыла сумку наполовину, оставляя достаточно места, чтобы мой маленький друг мог высунуть голову и наблюдать за происходящим. Его мокрый нос уткнулся мне в щеку, и я почувствовала, как его тепло проникает сквозь кожу, даря мне крошечную долю уверенности. И немного слюней.

Но предчувствие не отступало. Оно говорило о чем-то, чего я не могла уловить, о чем-то, что могло пойти не так.

Я снова посмотрела на канат. Он казался таким ненадежным, таким хрупким. А внизу, в темноте, таилось что-то, что я не могла разглядеть. Наверное, бабушкин любимый куст роз. Надеюсь, я на него не приземлюсь. Сердце забилось быстрее. Я знала, что должна идти. Что ждать больше нельзя. Но каждый шаг к окну казался шагом в пропасть. Или, по крайней мере, в куст роз.

Щенок снова заскулил, его маленькое тельце напряглось. Я почувствовала его страх, его зависимость от меня. И его желание пописать. Это придало мне сил. Я не могла подвести его. Я не могла подвести себя. И я точно не хотела приземляться на бабушкин куст роз.

- Ладно, - сказала я, уже более решительно. - Пора. Только бы простыни не порвались.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь проглотить ком в горле. Взяла сумку крепче, чувствуя, как теплый комочек внутри прижимается ко мне. И, наконец, переступила через подоконник.

Спуск был... неожиданным. Вместо героического скольжения по импровизированной веревке, я скорее напоминала мешок с картошкой, который кто-то неловко уронил. Простыни, к моему удивлению, выдержали, но издавали подозрительные звуки, будто вот-вот решат устроить мне сюрприз в виде внезапного разрыва. Щенок внутри сумки, кажется, решил, что это новая, захватывающая игра, и начал активно дрыгать лапами, что добавляло процессу непредсказуемости.

- Тише, малыш, мы почти у цели, - прошептала я, пытаясь одновременно удержать равновесие и успокоить своего пушистого напарника по побегу.

Темнота внизу была настолько густой, что казалось, ее можно потрогать. И этот запах... розы? Или это просто мое воображение разыгралось от страха и предвкушения утренней росы на лепестках?

Внезапно, что-то мягкое и колючее коснулось моей ноги.