Наследие фейри

⋅•⋅⊰∙∘☽11☾∘∙⊱⋅•⋅

Мы поругались.

Впрочем, за последние пару часов это уже не было как таковой новостью.

Мы не разговаривали и старались держаться на расстоянии друг от друга, сохраняя некий темп, чтобы поддерживать путь. При этом то и дело обменивались косыми взглядами, ведь «враг рядом заслуживает непомерного внимания». Очевидно, над доверием следовало ещё поработать. Очень так поработать.

Тропа, на которую мы вышли, пролегала через густые непроходимые дебри. Пробираться приходилось силой. И легкая чесоточная лихорадка чесотка в этом деле совсем не помогала. Помимо того, что в лицо то и дело норовили залезть колючие ветки, желая расцарапать каждый открытый участок кожи, так ещё и это ощущение непроходящего пожара вкупе с ядреными лопающимися пузырьками.

Фейри был вне себя: плотно сжатая челюсть, почти немигающий взгляд, неотрывно следящий за дорогой. Прямо охотник во время ловли. Казалось, он в любую минуту ожидал подвоха, но при этом заранее был к готов к чему угодно.

Я слышала, что фейри обучают с ранних лет. Умение контролировать эмоции и держать их в узде – отличительная их черта. Но принц…его движения отличались от всех остальных. Чересчур резкие, хотя и весьма изящные. Слишком быстрые, хоть и точно выверенные. Опасные, пусть и весьма обдуманные. Идеальные, будто оттачивались годами. В каждом, даже в самом незначительном действии проступала непоколебимая уверенность и прирожденная лёгкость. Это до того выглядело привычным и естественным, что местами даже пугало. Для него это будто привычное дело, как бы если его попросили сделать вдох, управлять которым вовсе не требовалось, ведь тело знало, что делать без лишних слов. Эта манера быть настороже, сосредоточенно владеть телом, следовать четко-оговоренному плану. Они будто стали его неотъемлемой частью, хотя по большому счету фейри присуща раскрепощенность (несмотря на внутреннюю скованность душ), некая игривость, азартность и любовь к играм (пусть и несколько жестокого, извращенного характера).

Конечно. В отношении защиты и обороны я тоже не промах. Но рядом с ним чувствовала себя светлячком, раздавить которого можно в два счета. А может быть проблема крылась на поверхности, откровенно заявляя: он принц, из древнего правящего рода. А я – опороченная грязнокровка, никто.

Эта кровь определяла все.

Я выросла гораздо в более простых условиях. Самое обычное воспитание, исходящее из общепринятых устоев и правил. И точно такое же образование, большая часть из которого – домашнее (считалось, что именно семья закладывала все первостепенные основы). Родители действительно научили меня многому. Впрочем, как и Лириан, который всегда стремился к чем-то новому. Я неплохо знала территории Мирного Леса. Однако большую его часть никогда не видела в живую. Чего было нельзя сказать о Терновой Долине: в ней я знала каждый уголок, каждый камешек и цветок. Ведь она была нашим Домом.

Здесь же все обстояло иначе. Этот Лес был чужим, хотя всегда так манил. Ощущение мнимого контроля и безопасности испарялось с каждой секундой. А от былой уверенности остались лишь крошки. Но позволить себе быть слабой – немыслимая роскошь. Не тогда, когда от меня зависело столько жизней. Оставалось лишь держать себя в руках и сохранять трезвость ума. Я то и дело оглядывалась по сторонам, подмечая ту или иную деталь, чтобы не поддаваться панике, проклевывающейся на поверхность. Взгляд падал на деревья, их ветви, стволы и листья, на цветы, растущие вдоль тропы, на длинную мягкую траву, на мох, на следы, оставленые от сапог и…на него.

Холодный, безжалостный, молчаливый. Но ты даже не задумываешься, что в какой-то момент уже не можешь отвести взгляд. И он прекрасно знал это, знал.

Его глаза очаровывали и пугали. Он был неугасающим пламенем, чьи всполохи света так притягивали глупых мотыльков. Только пламя это было вовсе не согревающим, оно было сжигающим дотла. Нечто темное и пугающее скрывалось в его душе…

Я настолько погрязла в мыслях об этом фейри, что совершенно пропустила момент, когда он сказал мне: «Ветка».

«Какая ещё ветка?» — раздраженно хотелось спросить в ответ. Но уже было поздно, потому что эта ветка промелькнула прямо перед глазами, не забыв одарить меня хлесткой пощечиной, распоров кожу до наливающейся багровой ссадины.

Оторопев, я дернулась в сторону, желая избежать ей подобных. Но промахнулась и, запнувшись о выпирающую корягу, завалилась в кусты, шлепнувшись на пятую точку.

Вот так…везение.

В волосах ворох из листьев и ломаных веток. На одежде прилипший мох. Руки частично в грязи, поскольку я умудрилась задеть болотные грибы. И весь мой вид сейчас наверняка походил на лесного монстра!

Едва выругавшись, я начала отряхиваться. И если с волосами мне ещё более-менее удалось справиться. То руки пришлось вытирать о ткань собственных штанов, которым помогла бы уже разве что чистка или волшебство.

— Я же сказал: «ветка», —раздался голос наследничка прямо сверху.

— Да. Это же так информативно. Зачем люди вообще придумали слово «осторожно!», — не скрывая раздражения и злости, тут же произнесла я, стараясь понять не вывихнула ли лодыжку.

Он пожал плечами, как бы намекая: «Меня это не касается».

— Мог бы хотя бы предложить помощь. Или у фейри подобный жест не принят? — угрюмо взглянув на него снизу вверх, ведь он все ещё возвышался надо мной, как скала, сердито произнесла я.