Наследие фейри

⋅•⋅⊰∙∘☽13☾∘∙⊱⋅•⋅

Мы отправились в путь с первыми лучами солнца, едва коснувшимися еловых макушек. Перед этим я помолилась Лиши, попросив о том, чтобы наш маленький поход несмотря ни на что закончился благополучно. Ведь впереди нас поджидало ещё столько троп и опасностей.

Храм остался позади. Мы же, отдохнув и набравшись сил, были преисполнены решимости следовать вперёд. Саханы, как и уверял фейри, исчезли. Видимо они действительно скрылись ещё до восхода солнца, а может быть и раньше. Главное, что эта опасность нас миновала. Можно было выдохнуть, хотя бы на время.

Вернувшись на предыдущую тропу, мы шли почти весь день. Речи о том, чтобы передохнуть хотя бы на мгновение, даже не было. Фейри упрямо встал в позу строптивого минотавра, желая нагнать упущенное время. Мне оставалось лишь молча стиснуть зубы, стоически сдерживая вражеский натиск. Но похоже я переоценила собственную подготовку: мне все ещё не доставало терпения, как и некоторой выносливости. Ведь мои ноги буквально заплетались. Неудивительно, что уже в следующую секунду я провалилась в одну из ловушек на местных тварей: бездонная яма встретила меня с распростертыми объятиями.

Мысленно выругавшись, я поднялась с земли. После чего отряхнулась и, поняв, что руки и ноги целы, с нескрываемым отчаянием посмотрела наверх. Ничего не выражающее лицо фейри показалось в идеально очерченном круге на фоне сизого неба.

— И почему я не удивлен?

— Я бы удивилась, прояви ты хоть каплю сочувствия, — тихо произнесла себе под нос, но по едва дрогнувшим уголкам губ – он тоже.

Он смотрел на меня сверху вниз и даже не пытался что-либо предпринять.

— Так и будешь там стоять? Или может быть наконец поможешь мне выбраться?

Собственными силами я отсюда вряд ли смогу выбраться. Земля была последней из стихий в моем списке усовершенствования. В отличие от трех других, она всегда подчинялась неохотно, я бы даже сказала с немыслимым упорством.

Фейри выпрямился, бросил на меня весьма безразличный взгляд и вдруг отошел от края. Я хотела возмутиться и кричать что есть мочи, но уже в следующее мгновение он вдруг оказался рядом.

— Ты сплошная ходячая неприятность, — это все, что он сказал мне, прежде чем притянул меня к себе, сделав это грубо и весьма неохотно.

Казалось, я для него лишь тряпичная кукла, с которой можно обращаться как заблагорассудится. Но словно этого было мало, он решил добавить, сказав:

— Я помогаю тебе лишь потому, что ты мой ключ. Помни об этом, маленькая нейра, и никогда не забывай.

Я успела лишь гневно сверкну ь взглядом, а затем мы взмыли вверх, оттолкнувшись от земли, и через пару секунд оказались снова на поверхности.

Отряхнувшись, я не менее сухо выдала:

— Тогда тебе тоже не следует забывать, что это именно я помогаю тебе, а не наоборот. И что прежде всего это именно ты втянул меня во все. Поэтому раз уж у нас зашел такой разговор, будь добр наконец: прекрати вести себя подобно айсбергу. А не то боюсь в противном случае он потопит нас!

Стоило высказаться и стало легче. Правда взаимный обмен колючими взглядами не очень-то способствовал сближению. В особенности его, от которого мурашки пробирали до костей. Было в нем что-то такое, от чего внутренности скручивались в тугой узел и нечто неуловимое искрило в воздухе.

Я бы солгала, если бы сказала, что он был типичным представителем своего народа. Может быть дело в том, что он принц? А может быть в том, какой он? Но… Все в нем невероятным образом гармонировало. Одна часть упорно заставляла держаться подальше, а другая неимоверно притягивала, словно могущественные чары. Морок, от которого не было спасения. Один шаг навстречу мог смело толкнуть навстречу пропасти. И это двойственное щекочущее чувство просто убивало меня.

Посчитав, что я не настолько уж и отчаянная, первой прекратила этот немой монолог. После чего развернулась и продолжила путь.

— Всегда пожалуйста, — не менее саркастично проговорил он, но я лишь упрямо сжала губы, не останавливаясь.

Атмосфера из угнетенности, жгучей ненависти и своеобразных извращенных попыток понять друг друга, не просто напрягала, она буквально сжигала кислород между нами! Будь рядом с нами кто-то еще, то он бы непременно подорвался на этом вулканическом кратере!

А ведь ему снова удалось вывести меня из душевного равновесия. Что просто уму непостижимо!

Я смотрела вперёд, но совершенно не видела пейзаж перед собой. Лишь одно наглое лицо, по которому так и хотелось пройтись чем-нибудь тяжелым, чтобы наконец стереть это непробиваемое самовольство и маску отчужденности. Ветви под ногами то и дело ломались, издавая ломкий хруст, наподобие раздробленных костей. Не жалея, я продолжала втаптывать их в землю, как и растущие желтоглазки, которые прорастали почти на каждом углу. Может быть, поэтому эта стихия не принимала меня? Моя импульсивность могла быть по нраву разве что огню, да воде, с которой в отличие от остальных, мы неплохо поладили с первых же секунд.

Я смогла отвлечься от собственных неутешительных мыслей, лишь когда начала замечать изменения вокруг. День постепенно клонился к вечеру, сумерки незримо опутывали землю. Невинные поля сменились заброшенной частью леса, в которую обычно никто не совался. Небольшая изумрудная тропа, по бокам которой виднелись желтоглазки, усыпанная еловыми шишками, превратилась в испещренную трещинами узкую дорожку. Теперь повсюду были мелкие острые камешками, из-под которых проклевывалась чернеющая трава. Сочная же и яркая листва деревьев заметно поредела. Повсюду были длинные колючие ветви с лианами, увитыми шипами. А редкая виднеющаяся часть листьев походила на гладкую змеиную кожу. Ещё недавно искрящаяся живость и полнота красок испарились, уступив место грифельным оттенкам с угольными мазками, растушеванными тенями.