Наследие фейри

⋅•⋅⊰∙∘☽18☾∘∙⊱⋅•⋅

Обряд очищения подошел к концу. Как и первая часть празднества. Дымчатая синева рассеялась, в небе засиял маленький серп луны.

Лих Одр пригласил всех к столу, объявив о начале празднества святой блуждающей ночи. Мы с фейри вновь оказались рядом друг с другом, окруженные с двух сторон румяными развеселыми гномами. Кажется, они ждали этого момента не меньше, желая скорее начать пиршество.

Буквально за пару минут атмосфера на поляне изменилась. Все будто ожило, пробудившись ото сна. Звонкие голоса, переливчатые звуки детского смеха, забавные истории, песнопения, игры. Гномы влились в этот поток так ловко и жизнерадостно, будто постигли тайны жизни – её мгновения «здесь и сейчас».

В воздухе витал запах ароматных трав, специй, жареного мяса и сладкой выпечки. От чего желудок сжался, нетерпеливо заурчав. Глаза вспыхнули предвкушением, как только одна из женщин, сидящих рядом с нами, подала мне пустое блюдо. Однако она огорошила меня в ту же секунду, сказав:

— Вот, милая, тебе следует накормить своего мужчину.

«Какого ещё мужчину?» — чуть было не вырвалось возмущенное, ведь я уже представила это блюдо, заполненное едой, напротив себя! Пришлось вовремя прикусить язык, вспомнив о наших ролях, наблюдая за взглядом этой пышногрудой мадам, которая столь бесцеремонным образом подмигивала якобы моему мужчине.

Сначала я усмехнулась, забрав тарелку, крепко обхватив её двумя руками. Однако, когда тот самый наглый бесстыжий мужчина улыбнулся ей, у меня вдруг появилось нестерпимое совершенно иррациональное желание разбить эту самую тарелку о голову не в меру активной женщины. Хотя с чего бы? Ведь мы всего лишь вынужденные попутчики, партнеры, связанные договором. Однако на мгновение, на краткое незначительное мгновение мне вдруг стало обидно. Со мной он только и делал что ругался, не забывая одаривать презрительным ненавистным взглядом. Не говоря уже о вечных угрозах, именуемых «констатацией факта».

Может быть поэтому, как только я положила жареный картофель с куском сочного прожаренного мяса (вроде как кабана), сдобрив все это немалым количеством ягодного соуса, тарелка случайным образом выскользнула из рук. Правда, это привлекло куда больше внимания, чем я думала.

Гомон и шум неожиданно стихли. Гномы обернулись в мою сторону. На поляне воцарилась оглушительная тишина. Все, как один, уставились на то, как на белоснежной рубашке принца растекались мелкие пятна, напоминающие хаотичное движение пикси. Картофель с куском мяса внесли значительный штрих в эту картину, совершив абстрактный узор в виде яркой кляксы, а затем упали плашмя на землю.

Я закусила губу.

Кажется, быть беде…

Ведь только я могла наблюдать за тем, как его руки под столом сжались в кулаки, а по краю скатерти начал вырисоваться морозный ледяной узор.

«Дело определенно дрянь!» — подумала я, прежде чем взяла себя в руки и, натянув самую обезоруживающую улыбку, сказала:

— Какая я неловкая. Иногда со мной такое бывает. Правда, милый? Не обращайте внимания. Праздник продолжается!

С минуту на поляне царила мертвенная, местами напряженная тишина. А затем мир снова обрел яркие краски: замершие на месте гномы отмерли и, пожав плечами, продолжили пировать и веселиться. Стук приборов о тарелки раздался по новой. Еще совсем маленькие гномы продолжили капризничать. Те, что постарше, шушукаться и хихикать, изредка перебрасываясь друг с другом ягодами.

Незаметно выдохнув, я схватилась за ажурную салфетку и медленно перевела взгляд на принца. Меня тут же окатило подавляющей темной энергетикой. На мгновение показалось, что меня вот-вот накроет, дышать будет совсем нечем. Но я стоически держалась. Держалась насколько это было возможно. Однако почувствовав, что вот-вот проиграю, как можно незаметнее поднялась с места и с самым непринужденным видом сказала ему: «Идем, лучше замыть это пятно». После чего как ни в чем не бывало потянула его за рукав, чтобы он последовал за мной в сторону озера, которое скрывалось за дикими кустами.

Извинившись перед остальными, мы спешно покинули праздничное застолье. А через пару минут оказались наедине, скрывшись в густых зарослях, оказавшись возле кромки озера.

Фейри вдруг оказался так близко, что я растерялась. Сердце неистово забилось в моей груди.

— Ты же это специально, — сказал он, как только наши глаза встретились.

Специально ли я? Возможно. Однако он никогда об этом не узнает. Поэтому приняв свой самый невинный вид (что, по правде говоря, давалось мне с трудом, ведь я давно потеряла детскую невинность и непосредственность), расслабленно произнесла:

— Тебе кажется. Просто рука дрогнула, и я не удержала. — И уже с самым «честным» видом добавила: — Прости. Мне жаль.

Легкий прищур. Невозмутимое выражение лица. Совершенно расслабленные губы, которые даже в таком состоянии выглядели, как кривые. ломаные линии, которыми художник пытался передать напор и силу, но в то же время скрытую чувственность. Прямые, очерченные брови. Застывшие ресницы и вечно идеальные волосы, среди которых изредка выбивалось пару прядей, падая на глаза, как легкий штрих необузданной силы и непокорности.

Однако этот взгляд…

Казалось, глазами он мог проживать целый мир.