Наследие фейри

⋅•⋅⊰∙∘☽35☾∘∙⊱⋅•⋅

Сайрон

Они усыпили нас. Правда, в отличие от похищения и незапланированного наступления, пробуждение оказалось наиболее приятной частью. Впрочем, браслеты, красующиеся на моих запястьях, вырывались вперед, беря пальму первенства в списке «Неожиданные повороты».

Все должно было быть иначе. Я спланировал каждую деталь, учел все несостыковки. Даже чертов переход! Но…все равно проиграл!

Почему?

А главное – как?

Эти мысли снедали изнутри, лишая внутреннего самоконтроля. Я терялся в догадках с тех пор, как открыл глаза, осознав, что случившееся не сон. Мы попали в западню, а теперь сидели в старой камере с ржавыми поручнями, виднеющейся на потолке плесенью и паутиной, покрывающей каждый угол. По всей видимости, мы были в тюремных камерах короля. И, судя по тому, что здесь ужасно воняло, а в камере напротив можно было разглядеть несколько почерневших черепов, то пленники задерживались надолго. Не удивлюсь, если поначалу он играл с ними: морил голодом, издевался физически и морально, а затем оставлял на съедение безжалостным крысам, позволяя ощутить все тонкости медленной погибели.

Отбросив ненужные мысли, я перевел взгляд на нейру. Она лежала возле стены и по-прежнему не приходила в себя. Однако я не паниковал, предусмотрительно проверив пульс, как только открыл глаза. Он был тихим и слабым. Но он все еще был. Она все еще дышала. Поэтому отодвинувшись к противоположной стене, я выдохнул, впервые за долгое время почувствовав укор животного страха. Чувство, которое сравнимо лишь...с гибелью любимого человека. Но это определенно не было тем, о чем я был готов задуматься в данный момент.

Она здесь. Она рядом. И она жива.

Этого было вполне достаточно, что вернуться к насущному вопросу: где я просчитался?

Как они узнали, что мы здесь?

Как узнали, какой тропой пойдем, ведь от Радужного Грота до границы был еще один путь. Но...

Нас ждали. Целенаправленно и, судя по всему, недолго. Они заранее сделали ход. Эффект неожиданности сыграл им на руку. Я больше не мог воззвать к силе. Магия внутри меня будто остановилась, замерев в неподвижном потоке.

Перебрав еще раз свой план «от» и «до», я понял, что дело было не в нем. Он идеален, все рассчитано до мелочей, не считая нейры, которую то и дело приходилось спасать. Но... Дело было в ином. На ум пришли неутешительные выводы, которых мне не хотелось бы даже допускать. Однако все неожиданно встало на свои места, став таким очевидным, что почувствовал себя ребенком. Прямо как в детстве, когда еще совсем в юном возрасте верил, будто отец действительно любит меня. Будто он не причинит вреда и...всегда будет оберегать нас от зла. Тогда я еще не понимал, что оно всегда было передо мной...

Возвращаясь к настоящему, у меня давно начали закрадываться подозрения. Однако толика сентиментальности по отношению к прошлому заставляла закрывать глаза на некоторые вещи. Как бы ни хотелось признавать этого, но я не хотел лишаться последнего человека, что стал своеобразным отблеском в череде темных пятен. Ведь в случае принятия правды – я лишился бы последнего, чем дорожил в своей и без того никчемной жизни. Но…

Истина всегда прорастает незаметно. Это неизменно и...неизбежно. Но когда её росток проклевывается на поверхность – игнорировать его как прежде больше невозможно. Хуже всего то, что я самолично дал ему взрасти.

Предатель всегда был подле меня.

— Сайрон…

Услышав её голос, я вздрогнул, вернувшись в настоящее и отбросив самокопание. Какой с него прок, когда худшее, что могло случиться, уже сбылось?..

Я подошел ближе, едва склонился над ней, заглянул в её глаза. Они открывались нехотя, словно действие пыльцы выветрилось не до конца. А может...она просто не хотела просыпаться и осознавать, что кара, настигшая нас в лице врага, вовсе не кошмар, а реальность, ставшая очередным испытанием. Загвоздка заключалась в том, что избавиться от кошмаров легко. Иллюзию, преследующую во сне, всегда можно взять под контроль, направить в желанную цель, взяв полное шефство над ней. Но ужасы, оживающие наяву, подчиняются лишь тем, кто способен вырвать из груди сердце и лишиться своей души...

Увидев растерянность на её лице, спешно сказал:

— Я здесь.

Пальцы коснулись едва бьющейся жилки на её шее. Кожа была такой холодной и бледной, что перед глазами неожиданно возник другой силуэт. Однако его украшали «алые рубины», окропившие кожу. Но её...была девственно-чистой.

Я моргнул, отгоняя наваждение, заставившее сердце биться чаще, а ладони вспотеть.

Васильковые глаза, осматривающие пространство вокруг, казались все ещё немного замутненными. Однако упрямый блеск и животрепещущая искра, каждый раз заставляющая меня чувствовать легкое покалывание в теле и непреодолимое желание укрыть её от жестокостей этого мира, защитить от невзгод и несправедливости, никуда не исчезли.

Она моргнула. Медленно сглотнула и попыталась принять вертикальное положение, что вышло далеко не с первой попытки. Пришлось немного помочь. И стоило её сознанию более-менее проясниться, она активно начала изучать обстановку, в которой мы очутились, в конце концов неутешительно выдав:

— Очевидно, теперь мы пленники.