Наследие феникса: Восход затмения

Глава 10

Первая ночь в Долине Душ стала для них вечностью. Ник проваливался в короткие, тревожные забытья, каждое мгновение просыпаясь от боли в раненом плече или от странных звуков снаружи. Шум водопада был одновременно благословением и проклятием — он заглушал их присутствие, но мог скрыть и приближение опасности.

Ника не спала вовсе. Она сидела, прислонившись к стене, и наблюдала за Ником. В свете луны, пробивавшемся сквозь пелену воды, его лицо казалось молодым и беззащитным. Таким, каким она помнила его в детстве, до того как Каин начал свою «обработку». Она осторожно дотронулась до его повязки — кровь снова проступала наружу. Ей нужно было найти что-то, чтобы обработать рану, иначе инфекция убьет его вернее любого зверя.

С рассветом они выбрались из грота. Ник был бледен, его движения скованны. Лихорадка начинала сжигать его изнутри.

— Нужно найти воду и еду, — сказала Ника, взяв на себя инициативу. — И лечебные травы. Я кое-что знаю от… от Раи.

Она не стала продолжать. Мысль о сестре Джека, доброй и умной девушке, которая тайком учила ее знахарству, вызывала приступ тоски по дому. Но не по цитадели, а по тому редкому чувству безопасности, которое она испытывала в ее обществе.

Они медленно пробирались по джунглям, держась ближе к ручью, который питал водопад. Ника собирала незнакомые ягоды и грибы, но боялась давать их Нику. Вместо этого она искала знакомые растения — подорожник, тысячелистник. К своему облегчению, она нашла и то, и другое.

Вернувшись в грот, она разжевала листья в кашицу и наложила ее на рану Ника, сменив окровавленную повязку. Он стонал, но не сопротивлялся.

— Спасибо, — прошептал он, когда она закончила.

— Не благодари, — она улыбнулась. — Просто выздоравливай.

Дни слились в череду однообразной борьбы. Ника добывала еду — съедобные коренья, немногочисленные безопасные фрукты. Как-то раз ей удалось поймать небольшую ящерицу, которую они изжарили на костре, разведенном с огромным трудом. Ник постепенно приходил в себя. Рана затягивалась, лихорадка отступила. Но что-то в нем изменилось. Он стал молчаливее, его красные глаза часто смотрели в никуда, словно он что-то обдумывал.

Однажды вечером, сидя у костра, он заговорил.

— Мы не можем оставаться здесь вечно.

— Я знаю, — кивнула Ника. — Но куда идти? Мы не знаем этих джунглей.

— Мы пойдем назад, — сказал он, и в его голосе прозвучала сталь.

Ника с удивлением посмотрела на него.

— Назад? К цитадели? Но…

— Не в цитадель, — он покачал головой. — К ее границам. К отцу. Мы выжили здесь. Мы сильнее, чем он думал. И мы вернемся. Чтобы забрать то, что принадлежит нам по праву.

Она смотрела на него, и в ее сердце зашевелился страх. Не за себя, а за него. В его глазах горел тот же огонь, что и в глазах Каина. Огонь мести.

— Ник… — начала она.

— Он должен заплатить, Ника, — перебил он ее. — За все. За тебя. За мою мать. За каждый день страха. Я не убегу. Я уничтожу его.

Он говорил тихо, но каждое слово было обжигающим. Ника поняла, что мальчик, которого она знала, окончательно исчез. На его месте возник воин. Ожесточенный, решительный и опасный.

Она взяла его руку.

— Хорошо. Но мы сделаем это вместе. И мы сделаем это с умом. Мы не можем просто так прийти и вызвать его на бой.

Он посмотрел на нее, и в его взгляде на мгновение мелькнула тень прежней нежности.

— Хорошо. Вместе.

Они сидели у костра, держась за руки, и строили планы мести, пока джунгли вокруг них шептали свои древние, безразличные секреты. Их путь к свободе оказался путем к войне. И они были готовы пройти его до конца.