Наследие Гибельного Дракона

↫4↬

Сердце рвано колотится еще с минуту после неожиданного, хоть и такого очевидного открытия. И как я даже не подумала о том, что с долей вероятности 99,9% выходцу из Дома Бедивира дадут второй шанс! Ну конечно, академия Таомаир ведь находится под крылом у королевской семьи!

Если я откажусь от всей этой затеи… Покорно приму судьбу, выхожу замуж, то следующие годы проведу тайно молясь, чтобы ненавистный муж погиб в одном из рейдов по Драгонстоирму. Например, канул в «Драконью пасть», обманчиво безобидное ущелье – там даже вокруг пейзаж такой, что не хватает только соловьев, голубых махаонов и цветущей вишни. Красивые виды... Для скоропалительной и мучительной смерти. Интересно, а Хоран знает, что скрытые провалы этого ущелья щерятся каменными наростами, источающими смертельный яд? Зазевался, поскользнулся, скатился по крутому склону вниз. И все – считай, труп.

В голове тут же вспыхивают яркие картинки – свадьба, плавно перетекающая в медовый месяц. Остановка в сказочном месте, в котором круглый год по земле стелиться туман...

Небольшой толчок – и я уже не жена племянника короля и возможного претендента на трон. А вдова...

Эх... Мечты... мечты...

И почему только этот линдворм решил, что я – подходящая кандидатура? Он явно хочет испортит мне жизнь!

Нужно что-то придумать... Отговорить его. Сделать так, чтобы он понял...

Вот бы кто-нибудь доступно объяснил бы Артуру Бедивиру Хорану – что от ненависти до любви один шаг только в случае, если этот шаг ведет в сторону кладбища. Если двое на дух друг друга не переносят – разрядить обстановку может только смерть или тяжелая болезнь одной из сторон. А я хочу прожить жизнь оставаясь здоровой и, что немаловажно, счастливой! А это значит, что между мной и наследником фамилии Бедивир должно быть максимально возможное расстояние.

Казавшаяся сейчас крохотной чайная комната не может вместить мое нервное расхаживание из стороны в сторону – я то и дело натыкалась на мебель и наступала на углы длинных штор. Лестница, устланная ковром, подходит для этого куда лучше: особенно учесть наше с мамой особое соглашение. Если она не хочет, чтобы я по дому ходила come un uomo (коме ун уо-мо) [как мужчина (итал.)], она должна позволить мне самой выбирать покрой платья. Поэтому я частенько хожу в мягком корсете, без вшитых деревянных пластин из китового уса и в платьях простого покроя с завышенной талией и рукавами-фонариками. Поэтому я не скоро выдыхаюсь, перемалывая в голове развернувшуюся безрадужную перспективу. Когда же дыхание все же немного сбивается, я останавливаюсь. И замечаю, что в конце коридора приоткрыта дверь в папин кабинет. И меня непреодолимо тянет туда. Хочется нырнуть в атмосферу мужской строгости и здравомыслия, разбавленную только запахом крепкого табака: никаких гобеленов, картин и узоров, только белые стены. Единственное украшение – ветвистые рога марала. Обстановка, неизменная с детства: бархатные шторы, конторский шкаф во всю стену, где, прибывавшие в чистоте, без единой пылинки, ютились, книги, гроссбухи, папки с письмами, свитки и другие документы. Опускаюсь в кресло, но расслабиться и буквально растечься по обивке, как обычно, не могу. Даже знакомый запах пряной вишни и сигар с легкой ноткой высушенной на солнце травы и сладковатого лошадиного пота, не может, как и прежде, накрыть меня чувством безопасности.

Я ощущаю, как на меня давят обстоятельства, сжимая в тисках грудную клетку... Я бы наверняка осуществила бы свою мечту, если бы у меня было больше времени... Через пару лет, я бы сумела убедить отца... А что? Слышала, что девушки с особым талантом могут попасть в Таомаир... У девушек магические потоки полностью созревают к 21 году... У меня был шанс... Плевать, я даже согласна следующие три года провести в изоляции в Потухшем Пиретериуме [горн, горнило (греч.)], питаясь местной живностью. Но сейчас... Времени просто нет. Если только я не найду того, кто убедит Хорана в бредовости маменькиной идеи...

Толкаю пальцем миниатюрную модель Таламы [Talam, земля (древнеирландский)] – облака тут же испугано накрывают приплюснутую планету, скрывая разбросанную по водному пространству сеть континентов, вместе принимающих очертание впавшего в спячку дракона.

Друг...

Если бы у этого самовлюбленного козлорога был друг!

А что, если...?

Промелькнувшая догадка заставляет выпрямиться и почувствовать, как в груди фейерверком взрывается надежда, напитывается цветом и застывает, не спеша уходить, как это обычно бывает с недолговечной пиротехникой: минутная вспышка в небе, и все.

Да! Это самый лучший вариант!

Не терпелось поделиться своей безумной идеей. Мама и папа отпадают, если я не хочу в Обитель Очищения Душ – куда отправляют неугодных жен и взбунтовавшихся дочерей. Единственный человек, с которым я все могу обсудить – Этта. Она всячески поддерживает меня, хоть сама давно сдалась и оставила мечты о престоле. Единственный человек, готовый выслушать, прикрыть, порадоваться и посетовать на судьбу вместе со мной.

На самоходке я буду добираться вечность, поэтому...

Оглядываюсь на дверь, прислушиваясь. Но папа как будто специально оставил кабинет открытым, чтобы я смогла посидеть в тишине и не торопясь все обдумать. Возможно, смериться со своей судьбой и перелистнуть страницу (если, конечно, мама поставила его в известность). Он явно не догадывался, что в стенах его дома зрел самый настоящий бунт.

Не позволяю себе больше ни одной лишней секунды для раздумья. Кидаюсь к полукруглому углу, задернутому тяжелым гобеленом с массивной золотой кисточкой. Там скрывается высокий стеклянный шкаф с ценными артефактами и ска-хан – с виду непримечательное зеркало в человеческий рост, а на деле – узконаправленный портал. Персональный. Им мог пользоваться только папа. Правда, я еще три года назад нашла способ обойти защиту. Капля крови и, как ни смешно, пара фраз из маминой книжки домоводства. Не знаю, что помогло на самом деле, но с того дня, когда хотела увидеть Генриетту, я все делала именно в таком порядке: «Укол – Слова – Образ»