Наследие Гибельного Дракона

↫6↬

– Осмотр?

Знакомое слово прозвучало будто на неизведанном языке. И я переспрашиваю, лелея надежду, что внезапно стала глуха на одно ухо, а лучше – на два. В моих планах никаких осмотров, тем более, медицинских, не значилось.

– Стандартный осмотр доктора перед приемкой в Академию, – чуть пожав плечами, Генриетта возвращается к своей вышивке.

Мои плечи опускаются, будто налитые свинцовой тяжестью. Перед глазами маячат все возможные оттенки белого – от ослепительно белоснежного до цвета шампань. Мне грозит примерка подвенечного платья в обозримом будущем, и я с ужасом осознаю всю масштабность и неизбежность этого события.

Нет ни одного шанса, что доктор не сумеет отличить мальчика от девочки...

Запускаю пальцы в волосы, яростно ерошу их, прогоняю неприятные картинки – плохо закрепленная заколка шлепается на пол.

Полная безнадега уже приготовилась накрыть меня с головой, как я в отчаянии утопающего цепляюсь за хлипкую соломинку.

Вскидываю голову и с жадной до положительного ответа надеждой смотрю в глаза Этте.

– Постой! В каждом выпуске есть одна-две девочки. Они же как-то проходят осмотр. Я могу...

Осекаюсь на полуслове – емкое «Не сработает!» пронзает мозг ледяной стрелой. Все «одаренные» девочки входят в особый список – и надо быть абсолютно чокнутой, чтобы отказаться от такой возможности. Я уверенна, что ни одна из гипотетических кандидаток не одолжит мне свое имя и не уступит свое место.

Тотальный провал...

А на первый взгляд все так ловко складывалось...

Поджимаю губы, чувствуя, как переносицу начинает печь, а из позвоночника будто вытащили несколько важных деталек. Хочется обессиленно рухнуть – прямо на дорогой парсуашский [Парсуаш – район Персии] ковер и разрыдаться, по-детски колотя кулачками по полу. Невидящим взглядом таращусь в окно, прямо на макушки сверх меры ухоженных деревьев королевского сада (им только нарядных ленточек на стволах не хватает). И представляю, как откручу голову, или другую ненужную часть тела, Бедивиру Хорану в первую брачную ночь.

Выпрямляюсь и снова смотрю в серые, с голубыми разводами, глаза.

– Я так просто не сдамся.

А что? Если придется, перелезу через крепостную стену. Или спрячусь в одной из корзин, с ячменем например… Или что там за товары поставляют лавочники Уама и торговцы из других стран? Я готова провернуть любой, даже самый безумный план. Все – только бы не втискиваться в платье цвета смерти. И плевать, что у меня в роду нет кочевников из Кидани [кочевые монгольские племена, в древности населявшие территорию современной Внутренней Монголии, Монголии и Маньчжурии], для которых белый – цвет траура.

Этта, не торопится меня переубеждать. Но на ее лбу ясно проступает маленькая нитевидная морщинка.

– Можешь и не пытаться меня отговорить. Я не передумаю, – сразу предупреждаю.

Принцесса откладывает вышивку и наклоняется, чтобы поднять мою заколку – фамильного орла. Единственное из «не-цветочных» украшений, что разрешает носить мама (по крайней мере, в ее присутствии). Вернув ее, Этта, легонько хлопает меня по плечу. Потом она встает.

– Я не буду отговаривать тебя…

Все верно. Это не ее проблема. И втягивать свою подругу в такую авантюру – это не то, что можно спокойно сделать без пятна на совести.

– Ладно я.... – решаю сама проявить инициативу и придумать себе какие-нибудь важные дела, чтобы не было так обидно. И даже дергаюсь, чтобы встать. Но тихий голос Этты, заставляет замереть в радостно-колючем предвкушении – как от неожиданного подарка, вдруг оказавшегося прямо перед моим носом.

– Я тебе помогу.

С этими словами принцесса опускается в кремово-желтое кресло напротив бюро на тонких изогнутых ножках и поднимает вверх цилиндрическую крышку: изящные пальцы ловко отвязывают петлю, неизменно крепившую маленький мешочек к ее поясу. Я знала, что там было. И от осознания этого сердце начинает биться чаще. Неужели, она собирается...

Использовать печать «Бана-Прунсэ [bana-phrionnsa (гэл.) – принцесса]»?