Наследие Гибельного Дракона

↫9↬

Повозку в очередной раз встряхивает, и я чувствую укол в боку – точно почка узлом завязалась. Невольно охаю, и это становится негласным приглашением для Артура. Он шустренько пересаживается ко мне.

Дергаюсь, но вовремя спохватываюсь: если я сейчас шарахнусь от него к задней части кареты, это будет выглядеть очень подозрительно. Стискиваю ладонями колени, искренне надеясь, что мой опущенный взгляд можно списать на смущение, а не на попытку скрыть накатившее на меня жгучее раздражение, настолько сильное, что его жар прокатился по телу и прилил к лицу.

– Я знаю, что поможет.

Мужская рука с кольцом-печатью оказывается в поле моего зрения.

Так, если он выкинет хоть что-нибудь... Хоть что-нибудь...

Вскидываюсь, вытянувшись струной.

– Гё-а [Gaoth (гэльс.) – воздух, дыхание], – знакомый язык магии ласкает слух, и в лицо ударяет слабый поток воздуха. Я даже на мгновение зажмуриваюсь – до того это неожиданно.

Когда же понимаю, что произошло, от всплеска неудержимого восторга хватаю Бедивира Хорана за запястье.

– Ух-ты!

– Пустяки, – голос Артура так и раздувает от самодовольства. Но я едва это замечаю. Все мое внимание поглотила магия.

Хоран чуть отводит руку в сторону, шевелит пальцами и струйки воздуха, парящие над его ладонью, заметно уплотняются, начинают закручиваться, сплетаясь друг с другом.

Это не просто бытовые фокусы мамы и Бригитты. Настоящая боевка! Почти...

Голубые искры, импульсами вспыхивают внутри образовавшегося шара – это зрелище завораживает, притягивает словно звезды, загорающиеся в иссиня-черном небе. К искрам добавляются крошечные разряды молний: воздух начинает вибрировать, и в нем слышится запах металла.

Эта же Сфера Тараниса [Бог-Громовержец у кельтов]!

Время будто останавливается, кончики пальцев сводит: мне смертельно хочется прикоснуться к этому сверкающему и опасному сгустку силу, ощутить кусачее покалывание на своей ладони – в этот момент я даже забываю, чем это чревато – я получу сильный разряд тока, в лучшем случае, или же сфера отскочит в одну из стен самоходки и разорвет ее на части.

Но мое любопытство остается неудовлетворенным – мужские пальцы сжимаются в кулак, и все прекращается.

Мой недоуменный взгляд с плавающим на дне зрачка возмущением «Эй! А куда?» упирается в Хорана. Он ближе, чем должен быть – и это я сама к нему придвинулась. Словно кошка, учуявшая аппетитную рыбку.

Лицо Артура прорезает ухмылка. Отстраняюсь, вжавшись в обшивку экипажа.

Он тянется ко мне – видимо решил, что я помахала перед его носом метафорическим веером в благосклонном жесте.

Чем отбиваться – зонтом, саквояжем или шлепнуть по щеке перчаткой?

Зонтом – в живот. Саквояжем – промеж глаз. А ненавистные перчатки затолкать в этот ухмыляющийся рот.

– Такие штучки – не игрушки для молодых особ. Еще поранишься.

Скриплю зубами, сжимаю кулаки.

Так, спокойно. Даже такой самоуверенный наглец без особого воображения и чутья, как Артур Бедивир Хоран, поймет, что рукоприкладство – не проявление нежной любви от благовоспитанной дамы.

Надо терпеть.

Когда его пальцы обжигают раковину уха, поправляя мои непослушные волосы, а потом как бы невзначай напоследок скользят по щеке, я позволяю себе вздрогнуть и опустить глаза.

Иначе мой испепеляющий взгляд прожег бы его насквозь, и даже дурак понял бы, что я сейчас испытываю далеко не трепетное волнение.