Наследие холодного огня

Глава 6 Хранитель молчащих историй

Следующее утро было тихим и бесцветным, словно город накрыли ватным одеялом. Свинцовое небо безмолвно давило на крыши, изредка испуская в воздух ледяную игольчатую крупу. Алексей и Яна, следуя плану, направились в центральную библиотеку — их первые попытки вскрыть Варвару напрямую зашли в тупик, и теперь требовалось копать глубже, в пласты истории.

Само здание библиотеки было молчаливым стражем. Построенное из грубого местного камня еще в позапрошлом веке купцом-меценатом, оно хранило в своих стенах не просто книги, а дыхание времени. Резной деревянный фронтон был украшен замысловатыми символами, которые при ближайшем рассмотрении оказывались не просто орнаментом: спирали, повторяющие узор мороза на стекле, переплетения, похожие на корни деревьев, и стилизованные ветви сосны, уходящие в небеса.

Переступив порог, они попали в иное измерение. Воздух был густым и насыщенным, им буквально можно было дышать, как густым сиропом. Пахло вековой бумажной пылью, кожей переплетов, древесным лаком, сушеными травами, разложенными для защиты от моли в резных деревянных чашах, и чем-то еще, неуловимо сладким, словно сушеными яблоками и медом. Тишина здесь была не пустой, а наполненной: мерное тиканье напольных часов с маятником в углу зала, легкий шелест страниц и едва слышное потрескивание поленьев в камине, у которого в кожаном кресле дремал какой-то старик с книгой на коленях.

За массивным дубовым столиком-конторкой, под светом зеленой лампы с абажуром из цветного стекла, сидел хранитель этого царства. Пожилой мужчина с седой, аккуратно подстриженной бородкой клинышком выводил пером с настоящим перышком изящные буквы в толстой инвентарной книге. Его поза излучала такое спокойствие и уверенность, что казалось, он — неотъемлемая часть этого места, как сами стеллажи с фолиантами.

— Здравствуйте, — тихо, почти шепотом, сказала Яна, подходя к стойке. — Мы исследователи, интересуемся местным фольклором, историей города. Не могли бы вы нам помочь?

Мужчина медленно поднял голову. Его взгляд, увеличенный толстыми линзами очков в стальной оправе, был на удивление острым и живым. Он скользнул по Яне, затем перешел на Алексея, задержался на его камере, и в уголках его глаз обозначились легкие морщинки — то ли улыбка, то ли усмешка.

— Фольклор? — его голос был глуховатым, но четким, будто доносящимся из глубины веков. — Интересная тема. Особенно для тех, кто приезжает сюда с камерами. Зовут меня Ефим Лукич. Чем именно могу быть полезен?

— Мы хотели бы почитать что-нибудь о... ну, о местных легендах. О необычных личностях, — вступил в разговор Алексей, стараясь звучать непринужденно. — Например, слышали о роде Волошиных. Говорят, они были... особенными.

Ефим Лукич отложил перо, тщательно вытер его о специальную бархотку, сложил руки и несколько секунд молча смотрел на Алексея, словно пытаясь прочитать что-то между строк.

— Волошины... — протянул он наконец, и в его голосе прозвучала тень чего-то древнего. — Да, такое имя в наших краях известно. Но это не совсем фольклор, молодой человек. Это скорее... семейная хроника, обросшая слухами и суевериями. Вы уверены, что вам нужны именно сухие исторические факты? Они редко бывают такими же захватывающими, как сказки. В них нет драконов и заколдованных принцесс. Только жизнь. Со своими загадками.

— Факты — это как раз то, что нам нужно, — уверенно парировал Алексей. — Мы как раз за тем и приехали — отделить факты от вымысла.

— О, — в голосе Ефима Лукича послышалась легкая, едва уловимая, но безошибочно узнаваемая ирония. — Благородная цель. Что ж, раз уж вы такие целеустремленные... Прошу пройти в краеведческий отдел. Он у нас в подвале. Там спокойнее. И... атмосфернее.

Он неспешно поднялся, и его высокая, чуть сутулая фигура в простом свитере показалась им вдруг бесконечно значительной. Взяв связку старомодных тяжелых ключей, он повел их по узкому, заставленному книжными шкафами коридору вглубь здания. Лестница в подвал была крутой, высеченной из того же камня, что и стены. Воздух здесь стал еще гуще, холоднее и пахнул сыростью, смешанной с ароматом прелых страниц и сухого пергамента.

Краеведческий отдел оказался не большим залом, а настоящим лабиринтом из высоких дубовых стеллажей, уходивших в полумрак под низкими сводчатыми потолками. Они были заставлены не книгами, а папками, рулонами карт, рукописями в потертых кожаных переплетах и деревянными шкатулками с берестяными грамотами. Ефим Лукич провел рукой по корешку одного из толстенных томов, словно гладя старого друга.

— Здесь хранится память нашего города. Не та, что для туристов, а настоящая. Со всеми ее радостями и горестями, победами и предательствами. — Он обернулся к ним, и его глаза в полумраке казались двумя темными озерами. — Вы упомянули Волошиных. Что именно вас интересует?

— Всё, — коротко сказал Алексей. — Их происхождение, род занятий. Особенно последнее поколение. Варвара Игнатьева.

Ефим Лукич медленно кивнул, его взгляд стал отрешенным, будто он смотрел сквозь них, вглубь времени.

— Варвара... Да, последняя в роду. Как одинокая свеча на ветру. — Он подошел к одному из шкафов, долго искал что-то на полке и достал большую картонную папку, с которой столбом поднялась пыль. — Род Волошиных действительно древний. Смотрите.

Он открыл папку, и перед ними предстали пожелтевшие листы, испещренные выцветшими чернилами. Это были не просто документы, это были обрывки жизни.

— Вот, — Ефим Лукич указал тонким пальцем на запись в церковной метрической книге XVII века. — Первое упоминание. Игнатий Волошин, назван «ягодным королем». Имел монополию от царя Алексея Михайловича на сбор клюквы, морошки и голубики в окрестных болотах. Знание леса и его даров у них было... интуитивным. Они не просто собирали. Они знали, где и когда ягода будет самой сладкой, какой куст тронуть можно, а какой — нельзя, чтобы не обидеть духа места.

Он переложил несколько листов, и Алексей с Яной увидели карту угодий, нарисованную от руки. Места сбора были обозначены не просто точками, а странными символами, похожими на те, что были на фронтоне здания.