Наследие холодного огня

Глава 7 Хранитель леса

Субботний рынок в Великом Устюге кипел, как гигантский котел. Воздух звенел от криков торговцев, смешиваясь с ароматами свежего хлеба, дыма от шашлыков и остро пахнущей квашеной капусты.

Варвара пробиралась сквозь толпу, стараясь найти утешение в этой простой, земной суете. После встречи с пронзительным взглядом Алексея и тревожных разговоров с Ефимом Лукичом ей нужно было ощутить под ногами твердую почву обыденности.

Она остановилась у прилавка с медом, где пожилая Агафья, знакомая еще ее бабке, накладывала в баночку густой, янтарный липовый мед.

— На, Варюша, — сказала женщина, протягивая ей банку. — С последней качки, самый целебный. Для тебя, наверное, важнее, чем для кого бы то ни было. Чувствую, тебе покой нужен.

Варвара взяла банку, чувствуя тепло стекла сквозь шерстяные варежки, и хотела поблагодарить, как вдруг из-за спины раздался грубый, хриплый голос:

— Эй, колдунья! Освободи место, нормальным людям мед нужен, а не всяким чертовкам!

Она обернулась. Перед ней стоял тот самый торговец-грубиян, с которым у нее уже были стычки. Его лицо, красное от мороза и чего-то покрепче, исказилось гримасой презрения.

— Я тоже стою в очереди, Степан Петрович, — спокойно сказала Варвара, не отступая ни на шаг.

— Какая там очередь! — он попытался грубо оттеснить ее плечом. — Твое место у печки с котелком, ворожить да на людей порчу наводить! А честным труженикам не мешай!

Варвара почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Гнев, горячий и горький, подступил к горлу. Она уже собиралась сказать что-то резкое, но тут между ней и грубияном внезапно возникла высокая фигура в темно-зеленой куртке.

— Простите, — прозвучал спокойный, но не допускающий возражений голос. — Но дама, кажется, была первой.

Это был Кирилл. Его обычная мягкая улыбка куда-то исчезла, взгляд стал прямым и твердым. Он стоял, слегка расставив ноги, и все его существо излучало уверенность.

Торговец смущенно заерзал.
— Да я так... по-свойски... — пробормотал он. — Кирилл Владимирович, не прикажете ли...

— Я прошу вести себя прилично, Степан Петрович, — мягко, но твердо сказал Кирилл. — И извиниться.

Торговец, покраснев еще больше, пробормотал невнятное «извините» и поспешно ретировался. Кирилл повернулся к Варваре, и его лицо снова озарилось теплой улыбкой.

— Прости за вмешательство. Но я не мог просто стоять и смотреть.

— Спасибо, — Варвара почувствовала, как странное тепло разливается по груди, смывая обиду и гнев.

— Но я бы сама справилась.

— Не сомневаюсь, — он искренне рассмеялся. — Вид у тебя был весьма... решительный. Но иногда лучше не тратить силы на таких. Их, к сожалению, немало.

Он взял у Агафьи ее баночку с медом и протянул Варваре.

— Позволь быть джентльменом. И... если ты не спешишь, может, выпьем чаю? Вон там, — он кивнул в сторону небольшого кафе с видом на реку, — пекут отличные пироги с брусникой. И вид на Сухону в этот час... завораживающий.

Варвара колебалась. Ее инстинкты кричали об опасности, о том, что сближаться ни с кем нельзя. Но в его глазах не было ни любопытства охотника, как у Алексея, ни страха, как у других. Было лишь искреннее участие и какое-то глубинное понимание.

— Хорошо, — наконец согласилась она, и сама удивилась этому решению. — Чай... будет кстати.

Они сидели за деревянным столиком у самого окна. За стеклом медленно падал снег, покрывая белой пеленой лед Сухоны и темные ели на противоположном берегу. В кафе пахло свежей выпечкой, корицей и хвоей.

— Спасибо еще раз, — сказала Варвара, согревая ладони о глиняную кружку с мятным чаем. — Ты часто выступаешь в роли рыцаря на рынке?

Кирилл улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок.

— Только по субботам и только в отношении особенно упрямых продавцов. — Его улыбка померкла. — Вообще, я эколог. Работаю в заповеднике. Моя основная битва — с теми, кто считает, что лес это просто куча бревен.

Он рассказал ей о своей работе — о попытках сохранить старовозрастные леса, о борьбе с браконьерами, о планах создания эко-центра. Говорил он увлеченно, жестикулируя, и Варвара слушала, завороженная. В его словах не было и тени цинизма.

— А ты... — он сделал паузу, выбирая слова. — Ты, кажется, тоже чувствуешь лес. По-другому, но чувствуешь. Я видел, как ты на него смотришь. Не как на ресурс. А как на... что-то живое.

Варвара насторожилась, но в его тоне не было подвоха.
— Я выросла здесь. Лес... он всегда был частью жизни. Бабка учила меня его понимать. Слышать.

— Понимать и слышать, — задумчиво повторил Кирилл. — Это именно те слова, которых не хватает большинству моих коллег. Они видят цифры, проценты, схемы. А ты... — он посмотрел на нее, и в его взгляде было неподдельное восхищение. — Ты видишь душу.

Они говорили еще почти час. О лесе, о реке, о том, как город меняется. Варвара, к своему удивлению, обнаружила, что говорит больше, чем обычно. С ним было легко. Он не пытал ее вопросами о даре, он просто... принимал.

— Знаешь, — сказал Кирилл, когда они уже выходили из кафе, — у меня есть мечта. Создать здесь настоящий эко-центр. Не для туристов, а для тех, кто хочет по-настоящему понять природу. Место, где можно было бы изучать старые ремесла, травничество... — он посмотрел на нее с надеждой. — Может, когда-нибудь ты согласилась бы помочь? Твое знание бесценно.

Эта идея поразила Варвару. В его словах была не бизнес-идея, а нечто большее — попытка сохранить то, что было ей так дорого.

— Я... подумаю, — тихо сказала она.

Через несколько дней он нашел ее снова, когда она возвращалась с работы. Не поджидал нарочно, а будто случайно вышел из-за угла той самой улицы, где находился магазинчик «У Степаныча».

— Варвара, — он снял шапку, и ветер взъерошил его темные волосы. — Я как раз думал... Не хочешь ли прогуляться? По набережной. Там сейчас особенно красиво.

Она хотела отказаться. Сказать, что устала. Но слова застряли в горле. В его глазах она видела то же теплое ожидание, что и в кафе.