Наследие холодного огня

Глава 11 Тени прошлого

Архив местной прессы оказался в подвальном помещении библиотеки — душном, пропахшем пылью и пожелтевшей бумагой. Воздух здесь был неподвижным и густым, будто время замедлило свой ход среди этих стеллажей с подшивками газет. Ефим Лукич, проводив их до тяжелой дубовой двери, на прощание сказал с легкой иронией: "Ищите, коли охота пришла. Только помните — не всякая правда, что в газетах напечатана, правдой является. Иногда это просто чья-то версия."

Алексей фыркнул в ответ, но, оставшись один с Яной среди архивных полок, невольно почувствовал себя нарушителем какой-то древней тайны. Они работали молча, лишь изредка перебрасываясь короткими репликами. Яна, сняв перчатки, аккуратно листала хрупкие страницы "Устюгского вестника" за 1998 год, пока ее пальцы не замерли на небольшой заметке в углу страницы.

— Леша, посмотри, — ее голос прозвучал приглушенно в тишине подвала. — "Трагедия в семье предпринимателя". Ноябрь 1998 года.

Алексей подвинулся ближе, и их плечи невольно соприкоснулись. Он прочитал заметку, и его лицо озарилось пониманием.

— Сердце... — пробормотал он. — И дата — как раз перед открытием Вотчины. Слишком удобное совпадение.

— Может, просто совпадение? — осторожно предположила Яна.

— В таких делах совпадений не бывает, — уверенно парировал Алексей, уже листая следующую подшивку. — Ищи слухи. В таких городках всегда есть кто-то, готовый поделиться "версией".

Их упорство было вознаграждено через несколько часов, когда Яна нашла ту самую колонку "Устюгские слухи". Ее пальцы слегка дрожали, когда она передала газету Алексею.

— "Колдовство или халатность?" — прочитал он вслух, и в его глазах вспыхнул знакомый Яне огонек охотника, почуявшего добычу. — Знахарка... Бабка Арина. Вот оно что!

Он откинулся на спинку стула, проводя рукой по лицу. — Теперь все сходится. Владимир Петрович винит Волошиных в смерти жены. А теперь его сын связался с внучкой... Это не бизнес, это личная месть.

Когда они вышли из архива, на улице уже сгущались зимние сумерки. Снег мягко падал на темнеющий город, но не мог скрыть напряженности, витавшей в воздухе.

— Значит, Варвара может быть просто пешкой в этой истории, — задумчиво сказала Яна, поднимая воротник пальто. — Последняя из рода, которого он ненавидит.

— Неважно, — резко ответил Алексей, но в его голосе впервые прозвучали нотки неуверенности. — Она в центре бури. И теперь мы понимаем, почему Владимир Петрович так яростно хочет вырубить именно те леса, что защищает Кирилл. Это не просто бизнес — это уничтожение всего, что связано с Волошиными.

— Что будем делать? — спросила Яна, замечая странное выражение на его лице.

— Мы поговорим с Владимиром Петровичем, — решительно заявил Алексей. — Неофициально. Узнаем его версию. А потом... посмотрим, как отреагирует Варвара, когда узнает правду о своем прошлом. Возможно, она и сама не все знает.

— Это опасно, Леша, — Яна положила руку ему на рукав. — Мы можем развязать войну, которая уничтожит всех.

— Война уже идет, — он посмотрел на нее, и в его глазах она увидела не только привычную одержимость, но и тень сомнения. — Мы просто... выбираем сторону фактов.

Но даже произнося эти слова, он чувствовал, как почва уходит из-под ног. Анонимное письмо, слухи... Это не были те железные доказательства, на которые он привык опираться.

В это время в своем кабинете Владимир Петрович Петров стоял у окна, сжимая в руке бокал виски. Его взгляд был устремлен в сторону Заречной слободы, где жила та самая девчонка — последний отпрыск ненавистного рода. Старые раны в его душе кровоточили с новой силой. Каждый раз, когда он видел ее — или даже слышал о ней, — перед глазами вставал образ Любови, его покойной жены. И та знахарка, Арина, с ее травами и шепотами...

Внезапно он почувствовал резкий холод, пронзивший все его тело. Воздух в кабинете сгустился, стало трудно дышать. Он попытался сделать шаг, но ноги отказались его слушаться. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли темные пятна.

"Наконец-то..." — пронеслось в его сознании, но это был не его собственный голос. Это был низкий, дребезжащий шепот, полный древней ярости и ненависти. "Столько лет я ждал... Ждал сосуд, полный гнева и обиды. Ты идеален."

Владимир Петрович попытался крикнуть, но смог издать лишь хриплый звук. Его тело содрогнулось в судороге. Он чувствовал, как что-то чужеродное, темное и могучее, проникает в него, заполняет каждую клетку, вытесняя его собственное "я". Это была древняя сила — тот самый Дремучий Дух, что веками спал в глубинах леса, накапливая ярость против людей, уничтожавших его владения.

"Ты ненавидишь их... так же, как и я," — звучал в его разуме голос Духа. "Волошиных... тех, кто считает себя хранителями леса, но не смог защитить его от тебя самого. Вместе мы уничтожим их. Всех."

Владимир Петрович почувствовал, как его собственная ненависть к Волошиным, годами тлевшая в нем, вспыхнула с невероятной силой, смешиваясь с древней яростью Духа. Его пальцы с такой силой сжали бокал, что хрусталь треснул, оставляя порезы на ладони. Но боли он не чувствовал — лишь всепоглощающую ярость и жажду разрушения.

Когда он поднял голову, его глаза были уже не его глазами. В них горел холодный, древний огонь. Уголки губ искривились в жестокой улыбке, которой на его лице никогда не было.

— Да... — прошипел он уже своим голосом, но с чуждой интонацией. — Вместе мы сметем их всех. Начнем с леса. С ее леса.

Вернувшись в номер, Алексей начал искать контакты Владимира Петровича. Яна наблюдала за ним, замечая, как он стал чаще задумываться, как его пальцы замирали над клавиатурой.

— Знаешь, — тихо сказала она, подходя к окну, — а ведь Ефим Лукич был прав. Мы ищем доказательства против магии, а находим... человеческие трагедии.

Алексей не ответил, лишь глубже уткнулся в экран ноутбука.

В это же время Варвара, сидя у окна в своем доме, вдруг почувствовала резкую, колющую боль в груди — не физическую, а словно кто-то дотронулся до тончайшей нити, связывающей ее с прошлым. Но на этот раз за этим последовало нечто гораздо более страшное.