Наследие холодного огня

Глава 15 Союзники и признания

Метель бушевала всю ночь, занося снегом улицы и дома, пытаясь скрыть под белым саваном накопившееся в городе напряжение. Снег ложился неровными сугробами, искривленными порывами ветра, будто сама природа отражала искаженную ярость, исходящую от дома Петровых. Алексей не сомкнул глаз. Он сидел у окна в своем номере и смотрел, как ветер гонит по стеклу колючие снежные иглы. Внутри него больше не было войны — лишь ледяное, трезвое спокойствие. Картина мира перестроилась, приняв новый, пугающий, но неоспоримый факт: магия реальна. А значит, реальна и угроза, исходящая от Владимира Петровича.

На рассвете, когда метель наконец начала стихать, оставив после себя неестественную, гробовую тишину, он разбудил Яну.

— Вставай. Мы идем к Варваре.

Яна, сонная и помятая, уставилась на него.

— Ты в своем уме? После вчерашнего? Она тебя на порог не пустит.

— Пустит, — уверенно сказал Алексей. В его голосе не было прежней надменности, только твердая решимость. — Мы будем просить прощения. И предлагать помощь.

Они шли через занесенную слободу, утопая по колено в снегу. Воздух был таким холодным, что обжигал легкие, а снег скрипел под ногами с таким звуком, будто ломались хрустальные бусы. Дом Варвары казался необитаемым, но тонкая струйка дыма из трубы говорила об обратном. Алексей, не колеблясь, постучал в дверь.

Дверь открылась не сразу. Варвара выглянула из-за нее, и ее лицо, бледное и уставшее, выразило лишь усталое раздражение.

— Опять? — ее голос был безжизненным. — Вам мало вчерашнего?

— Нам мало, — тихо сказал Алексей. Он не пытался войти, стоя на пороге, как кающийся грешник. — Мы пришли извиниться. И... мы пришли предупредить. Владимир Петрович был у нас и он объявил нам войну.

Варвара медленно кивнула, словно ожидала этого. Ее взгляд был пустым, будто она смотрела сквозь него на что-то страшное, невидимое другим.

— Я знаю. Он уже нанес удар. По Кириллу.

Она отступила, позволяя им войти. В горнице пахло дымом, травами и чем-то горьковатым, лекарственным. На столе стоял недопитый отвар, а в печи догорали последние поленья — казалось, весь дом делил с хозяйкой ее истощение. Девушка двигалась медленно, будто каждое движение давалось ей с огромным трудом.

— Что случилось с Кириллом? — тут же спросила Яна, сбрасывая с себя снег и оглядываясь с профессиональным интересом, запоминая каждую деталь этого странного жилища, столь непохожего на все, что она видела раньше.

— Отец вызвал его вчера на разговор. Похоже, лишил его финансирования всех экологических проектов. Возможно, большего. Я.… почувствовала это.

Алексей и Яна переглянулись. Раньше они бы усомнились. Теперь нет.

— Варвара, — Алексей сделал шаг вперед, но осторожно, чтобы не спугнуть. — Вчера я вел себя как последний осёл. Я был слеп и глуп. Но теперь я.… вижу и я понимаю, что мы столкнулись с чем-то, что превосходит все мои представления о реальности. Владимир Петрович — не просто злой бизнесмен. Он... он искал слова, от него исходит что-то... тяжелое, липкое. Явно нечеловеческое. Я чувствовал это. И он не остановится.

Варвара смотрела на него, и в ее глазах медленно таяла ледяная стена. Впервые за долгое время она увидела в глазах другого человека не страх или насмешку, а попытку понять.

— Почему вы мне это говорите? Вы же хотели меня разоблачить.

— Потому что я был неправ, — просто сказал Алексей. — И потому что сейчас речь идет не о сенсации. Речь идет о жизни. О жизни Кирилла и о вашей. Мы хотим помочь.

— Чем? — в ее голосе прозвучала горькая усмешка. — Вы можете остановить бред фанатика? Или договориться с тенью, что приходит по ночам?

— Мы можем быть вашими глазами и ушами в мире, который вы, кажется, плохо понимаете, — вступила в разговор Яна. Ее практичный ум уже работал. — Мы можем вести наблюдение, копаться в документах, искать компромат. Мы журналисты. Это то, что мы умеем. А вы, судя по всему, умеете другое. Вместе мы можем быть сильнее.

В этот момент снаружи раздался отчаянный стук в калитку, а затем и в дверь. Варвара вздрогнула, но кивнула Алексею.

— Это он, — прошептала она беззвучно.

Он открыл.

На пороге, запорошенный снегом, с красными от бессонницы глазами, стоял Кирилл. Увидев Алексея и Яну, он на мгновение остолбенел, а затем его лицо исказилось гневом.

— Вы?! Вы что тут делаете? Оставьте ее в покое! — он попытался пройти внутрь, но Алексей преградил ему путь.

— Успокойся, Кирилл. Мы не враги.

— Как же не враги?! — почти закричал Кирилл. Его голос сорвался, в нем слышались и ярость, и отчаяние. — Из-за вас... Из-за вашего расследования отец вчера... — его голос сломался. Он выглядел разбитым и постаревшим на несколько лет, принеся с собой в дом запах мороза и боли.

— Кирилл, — тихо позвала его Варвара.

Он прошел внутрь, сгреб ее в охапку и прижал к себе, словно боясь отпустить.

— Прости... Прости, что не смог защитить... Он отозвал все мои проекты. Закрыл программу по сохранению старолесья. Сказал... — Кирилл сглотнул, — сказал, что либо я порву все связи с тобой, либо он вышвырнет меня из семьи и лишит наследства. Официально.

В горнице повисла тягостная тишина. Яна первая нарушила ее.

— И что ты ответил?

Кирилл отпустил Варвару и выпрямился. Несмотря на отчаяние, в его глазах горел огонь.

— Я сказал, что он может лишить меня денег, статуса, всего. Но он не может заставить меня отречься от того, что я считаю правильным. И от тех, кто мне... — он посмотрел на Варвару, — кто мне дорог.

Эта фраза повисла в воздухе, такая же тихая и значимая, как падающая снежинка. Варвара опустила глаза, но ее пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели.

— Идиот, — прошептала она, но в этом слове не было упрека. Была боль и страх… страх его потерять.

— Значит, война объявлена всем, — констатировал Алексей. — Владимир Петрович действует. Он попытался запугать нас, оказав давление на тебя, Кирилл. Следующая цель... — его взгляд встретился с взглядом Варвары.