Наследие холодного огня

Глава 29 Мост между мирами

За месяц до того, как Варвара узнала о своей беременности, в жизни Заречной слободы случилось два радостных события. Первым стала скромная свадьба Алексея и Яны. Они поженились в старой сельской церкви, и все было просто, без пафоса, но наполнено таким искренним счастьем, что казалось, сама природа улыбается этому союзу.

Варвара стояла рядом со Светланой, глядя, как Яна в простом белом платье и Алексей, неловкий и сияющий, обмениваются кольцами. Когда молодожены пошли к алтарю, Варвара наклонилась к Яне и тихо, так, чтобы слышала только она, прошептала ей на ухо:

— Счастья вам, Яночка. И береги себя... и того маленького, кто уже с вами. Он будет очень сильным.

Яна замерла на шагу, ее глаза расширились от изумления, а потом наполнились слезами безмерной радости. Она еще ничего никому не говорила, даже Алексею, только сама начала догадываться. Она просто кивнула Варваре, сжимая ее руку в благодарности, не в силах вымолвить ни слова. Это был их маленький, женский секрет.

На ступеньках церкви, после церемонии, в самой гуще гостей, вертелся, словно юла, знакомый всем Володя-таксист. Он был в пиджаке, явно с чужого плеча, но сиял так, будто это он только что повел под венец собственную дочь.

— Ну что, молодожены-соколята? — громко кричал он, хлопая Алексея по плечу так, что тот чуть не выронил букет Яны. — А я-то как? Я же говорил! С самого первого дня, как вы на перрон с вашими умными камерами вышли, я в вас уверенность почуял! Не просто таксист Володя, а проводник судеб, можно сказать! Если бы не я, кто бы вас тогда по Устюгу настоящему возил? Кто бы про Варвару да про Кирилла все-то вам по секрету рассказал? Так, по мелочи, по дружбе? Это ж я, можно сказать, ниточку между вами первым протянул!

Он подмигнул Яне, которая смотрела на него с теплой улыбкой.

— И не спорьте! Без моего такси-историка ни одно настоящее чувство в нашем городе не обходится! Кстати, — он понизил голос, сделав заговорщицкое лицо, — если решите медовый месяц тут провести, у меня теперь и экскурсии авторские появились. «Великий Устюг для влюбленных: от колодца желаний до ели, где тени целуются». Пять звезд по отзывам! Все как вы любите — с легендами, но без фальши!

Алексей, наконец поймав момент, с сомнением покачал головой, но в глазах его играли смешинки.

— Володя, если в твоей экскурсии будет хоть слово про привидение заводоуправляющей в белом халате, наш медовый месяц закончится в местном отделении милиции.

— Да что вы, Алексей! — возмутился Володя, прижимая руку к сердцу. — Какие привидения в такой день? Только чистая, проверенная, романтическая правда! Ну, с небольшим, так сказать, краеведческим уклоном!

Все рассмеялись. Эта бесхитростная, бойкая болтовня Володи была таким же естественным и теплым атрибутом Устюга, как запах свежего хлеба из пекарни или скрип снега под ногами. И в этот день она идеально вписалась в общую картину простого человеческого счастья.

Вторым событием, прогремевшим на всю область, стала премьера документального фильма «Голос Леса», снятого Алексеем и смонтированного при активном участии Яны. Это был не просто репортаж, а поэтичный и жесткий рассказ о борьбе Кирилла Петрова, о его наследии, о людях, которые подхватили его дело. Фильм заканчивался кадрами уже нового, окрепшего эко-фонда его имени и титрами с благодарностью Светлане Петровой и Варваре Волошиной. Дело Кирилла не просто жило — оно обретало новых сторонников, его голос, благодаря любви и таланту его друзей, звучал теперь на всю страну.

Именно в это время, в разгар тихой, созидательной суеты, Варвара поняла. Не сразу. Сначала это была просто странная усталость и обострившееся до боли восприятие мира. Запах мокрой земли за окном казался ей пьянящим, а скрип снега под ногами отзывался в костях мелодией. А потом, в одно утро, она положила руку на еще плоский живот и узнала. Не предположила, а именно узнала с той же безошибочной уверенностью, с какой чувствовала травы. Внутри нее зародилась не одна жизнь, а сразу две жизни.

Она ушла в полное затворничество. Перестала выходить на работу, отменила все визиты, отгородилась от мира старой бревенчатой стеной своего дома. Никто не знал о ее состоянии. Лишь Светлана и Яна, сами поглощенные своими радостями и заботами, изредка звонили, получая короткие, уклончивые ответы:

— Все хорошо, просто устала, нужно побыть одной.

Но однажды дверь ее дома, вопреки ожиданиям, отворилась. На пороге стоял Ефим Лукич. Неделями, не видя ее в библиотеке и чувствуя нарастающую тревогу по незримым нитям, связывающим его с этим домом и его хозяйкой, он не выдержал.

— Варенька, дитя мое, я... — начал он и замер, его слова застряли в горле. Взгляд его, привыкший выхватывать суть из самых пыльных фолиантов, упал на ее фигуру. Она стояла в проеме двери в просторном домашнем платье, и его не мог обмануть свободный крой — живот был большим и округлым. Роды, казалось, должны были случиться со дня на день.

Он вошел внутрь, и дверь захлопнулась, отрезав их от всего мира. В горнице пахло сушеными травами, воском и чем-то новым, пронзительным — энергией дремлющей мощи.

— Как? — прошептал Ефим, не в силах отвести шокированный взгляд. — Варвара... как так? Кто отец?

Она не ответила сразу, подведя его к старому креслу у печи. Ее лицо было бледным, но спокойным, а в глазах горела та самая решимость, что вела ее через все испытания.

— Отец здесь, Ефим Лукич, — тихо сказала она, глядя в пустой, как казалось, угол комнаты. — С нами в этой комнате.

Старик почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Воздух в углу колыхнулся, зазвенел миллионами невидимых ледяных игл, и он узнал это присутствие — могучее, холодное, родное.

— Кирилл... — выдохнул Ефим. — Но как?..

— Мы заключили сделку, — объяснила Варвара, опуская руку на живот. — С Яг Моргом, род хранителей должен быть продолжен, и я стала мостом. А они… — она посмотрела на свой живот, — они станут воплощением Наследия рода Волошиных и наследием самого леса.