Наследие Их (the Legacy of Their)

Пролог. Нулевая Глава

Осень началась достаточно неожиданно. Более неожиданно, нежели я мог представить. Еще вчера я с лёгкой и спокойной душой спал на диване до самого обеда, а сейчас — уже нужно идти в школу. Очередной скучный год. Последний год для меня в этой колонии строгого режима. Пережить эти десять лет — наверное пока что мой величайший подвиг, не иначе.
Но я начал как-то резко и не с того, наверное. Меня зовут Марк. Сокращенно от Маркус — так написано в моем свидетельстве о рождении. Я был бы готов оторвать головы своим родителям за такое имя — но мне дали его в приюте. У меня нет настоящих родных родителей — только приёмные. Взяли меня на попечение, когда я еще был младенцем. Но хотя бы заботились обо мне и воспитали — за что я им, конечно, благодарен.
Последний год учёбы, наконец-то, настал, и я уверен, что многие мои одноклассники уже не придут в эту школу. Может, перевелись в другую. А может, поступили в заведение повыше. Они могут, как, впрочем, и я. Но я решил остаться. До последнего, так сказать. Не спрашивайте — зачем. Не надо. Это долгая история. Может, когда-нибудь расскажу.
Долгая дорога к этому старому комплексу зданий. Переходы, авто. Небо чистое и голубое, но все мы знаем, что на первое сентября не без дождя. Я лениво тащился с сумкой на одном плече. Многие шли передо мной. Не меньше — за мной. Сегодня такой день, что школа — это самое посещаемое место в городе. Почти как открытие нового супермаркета, а у нас городишко маленький, так что это — большая редкость. Глаза болели от яркого солнца, и я поправил кепку на голове и опустил ее так низко, как только мог, что бы никто не видел моих глаз, если уж и обратят на меня внимание.
Ворота. Железные, высокие. Летом их покрасили в новый цвет, и я не сразу познал в них те старые «врата ада» с потрескавшейся серой краской на столбцах и перекладинах.
Многим кажется, что школьная жизнь — это пустующая скука. Но, к моему сожалению, у нас достаточно весело. То труп найдем неподалёку от здания, то кто-то с окна сиганёт, как умалишённый, то, конечно же, какой-то не совсем нормальный человек найдёт гранату за городом и притащит её в школу. Страшно? Я привык. Хватает таких случаев. Вечная суматоха всегда сопровождала нас из года в год, начиная еще с первого года обучения. Никто здесь надолго не задерживался. Переводились в другие школы, переезжали с семьей в другие города. Новые лица приветствовались. А если обратить внимание, что школа была частично интернатом для сирот, то всё станет на свои места более чем полностью. Но частенько сюда переводились ученики и из дальних школ. Такие, как я тоже были здесь не редкостью. Те, кто смог по стечению обстоятельств вырваться со здания приюта для беспризорников. За это я благодарен своим приёмным родителям.
Но вернёмся же к школе. Первый звонок. Стоять на улице, на линейке — жуткая скука. Слушать россказни старика-директора, которого пора уже посылать на покой, потом забавные и бесполезные стишки, и, наконец, парочка песен от тех, кто здесь уже не первый год. Ненавижу линейки…
Я уже заметил нескольких новых индивидов в моём классе. Но познакомиться — не успел. Криминалитетом не пахнет — и то хорошо. Были здесь такие, что не прочь были и прирезать парочку-вторую одногодок. Хотя, я думаю это обычное дело для школы, разве нет?
Я еще не видел нового классного руководителя. Предыдущего, на моей памяти, в последнюю неделю учёбы в прошлом году вынесли на носилках благодаря стараниям моих бывших одноклассников-дебоширов. Но — об этом позже. Сейчас вопрос в другом — расстановка приоритетов. Многие еще в первый день пытаются найти себе товарищей и «союзников» в неравной борьбе против остального класса. Я всегда оставался от этого в стороне — мне не нравились эти великие игрища пока-не-взрослых людей. Пытаются показать своё эго, свою «уникальную личность». Банально, но работает как часы. Так они часто легко находят «друзей», которых потом, не менее легко, бросают.
Тишина. В класс вошел странный мужчина в чёрном пиджаке с короткой бородой, острой, как кинжал, что есть продолжением подбородка. Закрученные усы на лице. Окончания волос уже начали седеть — это вполне нормально для его возраста. Длинные волосы с сединой были собраны в хвост на затылке — достаточно низкий, чтобы на него не обращали внимания. Серые, похоже, усталые и достаточно повидавшие глаза смотрели на класс без энтузиазма и надежды на спасения этого мира — по крайней мере, на это был похож его взгляд. На первых партах сидели те, кто задолжал перед школой еще с прошлого года — ветераны этого заведения. Отличники и новенькие всегда сидели на середине ряда — это считалось достаточно верным решением со стороны даже учителей. Мужчина с бледной кожей и длинным лицом посмотрел на всех поочередно, и наконец, решил обратиться ко всему классу после долгого молчания.
— Доброе утро, господа… — голос был не таким бархатистым, как могло показаться взглянув на внешность старика. В нём слышались нотки хрипоты и севшие голосовые связки, — В этом году моя скромная личность будет вашим классным руководителем. От слова «классный», конечно же. То есть, крутой, ясное дело.
Шутка не удалась, старик. Не надейся на то, что ты кого-то этим впечатлил.
— Но, мы спешим. Позвольте представиться. Меня зовут Яков Эдмундович Марков. Я буду у вас преподавать географию, экологию и биологию. Надеюсь, я здесь ненадолго…
Последняя твоя фраза, старик, очень кстати. Здесь никто надолго не хочет оставаться.
Я отвлёкся на учителя, но не рассказал о классе. Традиционно, мы 11-Г. И не от того слова, о котором вы подумали. Можете не удивляться, что у нас нет класса А, Б и В. Это считается нормой среди учеников, мол, первые три буквы — проклятые. И такое бывает, да. И не только в японских школах есть свои тайны и истории. Я сидел на своём традиционном месте у окна посередине класса, поближе к задним партам. Мне нравится это место — никто не трясет почём зря, никто не трогает и не обращает на тебя внимание. Удобно и практично. Правда, зимой из окна слегка поддувает, но это не доставляет никаких особых трудностей. За партой рядом сидит, как всегда в униформе школы, девочка-то-ли-гот-то-ли-эмо Ирида. Похоже, у воспитателей в приюте, или кто там нам имена даёт, и правда хорошая фантазия. Но эта девушка уже здесь девятый год, так что её никто не задевает ни по каким вопросам. Потому она просто всегда молчит, крутит на пальце с чёрным маникюром прядь не очень-то и длинных волос и, со взглядом, полным безразличия, продолжает смотреть на учителя. Ей не интересны абсолютно все. Так что и на неё никто не обращает особого внимания.
На другом конце класса, на первой парте, сидит еще один ветеран школьного фронта — Джонатан. Не спрашивайте кто он такой. Просто очередной не совсем адекватный индивид с нарушенной психикой. Таких, как он — полно на земном шаре. На него тоже никто уже не обращает внимания.
Полно новеньких, никто никого не знает, и до конца года они познакомятся, а потом и разойдутся кто куда. По крайней мере, все на это надеются. Ждут выпускного вечера с жадными глазами. Ведь там можно наконец-то законно и без каких-либо ограничений напиться до беспамятства. Но они еще не знают куда попали и что их ждёт.
Подошёл к концу монолог учителя, и мы пришли к долгожданному вопросу — а кто в этом году будет старостой? Новые ученики сразу же решили сделать жеребьёвку или голосование, но старики как один опустили от скуки головы на парты.
— А кто другой может быть старостой, как не Марк? Да, Марк? — Джон, как и каждый год, первым озвучил мысли всех, кто учился здесь прошлые года. Да, уже более девяти лет подряд я — староста этого класса в этом богами забытом месте. Я молча вздохнул, и поднял руку.
— Марк… Как твоя фамилия, Маркус? — наконец и учитель обратил на меня внимание и обратился ко мне, как и все, кто повернул в мою сторону головы.
— Маркус Туллий. Одиннадцатый год обучения в академии. Был старостой последние десять лет. — я с холодным выражением лица и без особого интереса ответил классному руководителю и сел на место. Меня уже начинали бесить его долгие паузы в середине предложений. Да, я считаюсь предводителем этого беспредела уже одиннадцатый год. Часто бывает такое, что люди не знают, что старостами избирают не только девушек, но и парней. Потому достаточно большая часть класса была не слабо удивлена такому раскладу.
— Теперь… Раз Марк будет старостой, нужно избрать и заместителя, разве нет? Есть желающие? — учитель продолжал, на этот раз, избирать кандидатов на должность моего заместителя… Желаю удачи, старикан. Никто в здравом уме на такое не согласится…
Но тут, посреди прямо-таки леса рук, кто-то поднял тонкое запястье, на котором болтался ярко-жёлтый браслет с биркой. Женская рука, судя по всему, поднялась из дальних задних парт.
— Госпожа… Как вас зовут? — Яков с интересом открыл классный журнал и начал перебирать женские фамилии и имена, а также года обучения, рождения и другую информацию.
— Анна, господин учитель. Её зовут Анна! — отозвалась другая ученица, которая сидела рядом с поднявшей руку. На её плечи и белую блузку падали неестественно выглядящие темно-рыжие, почти темно-красные, волосы. Это Элла. Еще одна «бывалая». Похоже, даже со своим зверски противным характером, она смогла в первый же день познакомиться с новенькой.
— Да, сэр. Анна… — девушка робко опустила руку когда её представили. Внешностью она, правда, выделялась меньше, чем Элла. Некрашенные тонкие губы, слегка впалые щеки, тёмные волосы, собранные назад, со слегка неуклюжей прядью, что падала на лоб. И она теперь мой заместитель? Постойте… У меня вообще был когда-либо заместитель?