Наследие исчезнувшего рода. Квест для попаданки

Глава 12. Души и перерождения

– Кем при жизни был? – я пригляделась к призраку, выискивая в его внешности хоть какие-нибудь признаки, способные подсказать о роде занятий.

– Наёмником, госпожа Диана.

А, тогда вообще нет вопросов, почему его выбрали спикером. Что наёмники, что бандиты – если сумеют пережить бурную молодость и встретить её завершение не в гробу, а на этом свете, обычно отличаются не только способностью кулаками махать и финками сверкать, но и умением вести переговоры.
– Никак отравили, что-то дырок на тебе не вижу.

– Было дело, но тот, кто это сделал, давным-давно успел об этом пожалеть и даже перед смертью покаяться, – спокойно ответил Риган.

Прекрасно, значит, сработаемся. Люблю людей, которые доводят дело до конца.
– Итак, Риган, что удалось узнать от других насчёт появления в том доме и для какого ритуала собрали такое количество призраков?

– Ни в одном из ритуалов, кроме тех, что призваны упокоить, призраки не участвуют. Это подтвердили не только те, кто при жизни обладал хоть каплей магического дара, но и получившие соответствующее образование.

Наличие среди призраков бывших магов меня немало заинтересовало:
– Сколько бывших магически одарённых среди призраков?

– Из тех, кому бы я доверился в вопросах, связанных с тем или иным даром, около двух десятков, госпожа Диана. Остальные – уровнем не выше деревенской знахарки или городской бытовички.

Рядом раздалось возмущённое сопение Робин, посчитавшей подобное сравнение унизительным для себя.

– Что же касается второй части вашего вопроса, госпожа Диана, то у всех похожая ситуация, развивавшаяся по одному сценарию: около домов или построек, в которых обитали призраки, появлялись некроманты и с помощью каких-то странных артефактов ловили неприкаянных, не трогая при этом неупокоенных. А это немного странно.

– И в чём же странность, Риган? – поинтересовалась я у бывшего наёмника, но тут же вспомнила рассказ Джейд о её отце. – Погоди, ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы упокоить призраков, как того требует профессия, те некроманты просто отлавливали призраков, которых невозможно окончательно отправить в мир иной?

– На перерождение, госпожа Диана, – поправил меня Риган. – Но всё было именно так.

Уф-ф-ф, чем дальше в лес, тем толще партизаны! Неправильные умертвия, затем некроманты, ломанные порталы-контуры, толпа призраков... Узнать, какой гадине понадобилось устраивать для меня такой квест на грани триллера, так не поленилась бы вспомнить все пытки Святой инквизиции, о которых только читала.

– Риган, сколько призраков ожидают твоего возвращения?

– Четыреста тридцать семь, госпожа Диана.

Чувствуя, что сейчас меня могли спасти только инфаркт или многотонная бетонная плита, упавшая на мою тушку, я простонала:

– Господи, что мне делать с таким количеством призраков?! Ни кола, ни двора, ни понимания, что вообще происходит, а прислужников столько – любой средневековый королевский замок позавидует!

– Госпожа Диана, большая часть из них хочет, чтобы вы их просто упокоили. Говорят, почувствовали, что вам это доступно, но больше ничего добавить не могу.

– Если бы я знала, как это сделать, вообще распустила всех! Мне гораздо проще жить, отвечая только за себя!

У моих ног затарахтел Арчи, напоминая, что, вообще-то, его хозяйка не посчитала. Хотя о существовании пса вообще невозможно забыть: то накорми, то выгуляй, то пузо почеши, а ещё лучше всего за ушком, и вообще будет замечательно, если всё и сразу, одновременно. Если кто-то из собачников мне когда-нибудь заявит, что такое невозможно, то с превеликим циничным удовольствием распишу, каково это – получить шерстяного ребёнка в возрасте пяти собачьих лет, которого предыдущие хозяева практически превратили в агрессивного монстра, но не теряющего надежду найти своё место под солнцем, а вернее, на тёплой сухой подушке.

Почесав шею своему любимцу около ошейника, я успокоила французика:
– Ты всегда со мной, и это не обсуждается! Ладно, вернёмся к нашим баранам, вернее, призракам... Риган, а чего хочешь ты?

– Что вы имеете в виду, госпожа Диана? – чуть удивился призрак, проявив за всё время нашей беседы хоть какую-то эмоцию.

– Допустим, я смогу каким-то образом отправить желающих на перерождение, поэтому хочу знать: тоже решишь «уйти» или останешься?

– Я хотел бы остаться, если это возможно. Считайте, что не дослужил в своё время и хочу продлить своё существование.

Честно говоря, я опасалась услышать ответ «нет». Если ко мне продолжат цепляться призраки, то такой вот «человек» мне однозначно понадобится. Кто-то может спросить, откуда такое доверие к незнакомому призраку, которого увидела буквально впервые, но я чувствовала, что он не лжёт. Более того, даже ни разу не увильнул от ответа, утаив часть информации. Вот не сказала бы, что в обычной жизни так легко считывала людей и никогда не ошибалась в них, здесь, думаю, свою роль играла та самая привязка.

– Спасибо, Риган. Позови, пожалуйста, тех призраков-магов, которых рекомендовал. А остальных раздели на тех, кто захочет остаться, а кто – уйти. Предупреждаю сразу, что ничего обещать не могу как в отношении перерождения, так и дальнейшем нашем сосуществовании.

Риган откланялся и исчез, а я повернулась к своей четвёрке.
– А что насчёт вас? Поднимите руки те, кто хочет остаться.

Сразу три ладошки взметнулись вверх, последним к ним присоединился Марло, занимавшийся упаковкой остатков припасов в мешок.

– Ясно. Причины озвучите потом, когда я со всем разберусь. Робин, можешь пояснить мне, что в этом мире означает «уйти на перерождение»?

Девушка опустила руки и вышла вперёд:
– После смерти человека или мага его душа на протяжении двух недель бродит среди живых, прощаясь со своей прошлой жизнью, потом начинает уходить на перерождение. Это занимает полтора месяца, после чего исчезает, но некроманты могут её по-прежнему призвать, пользуясь своим даром. Разница в том, что вернуть обратно в тело её уже не получится, даже если оно в полной сохранности. Когда приходит срок, а длиться он может как несколько десятков лет, так и веков, душа возрождается в новом теле. В девяносто восьми процентах память о прошлой жизни не сохраняется, оставшиеся два приходятся на тех, кто был проклят или подвержен сильным чувствам, не получившим полноценный отклик при жизни. И велика вероятность, что такая пара встретится в будущей жизни.