Наследие. Книга 1.

Падение ангела.

«- Как ты выжил в таких нечеловеческих условиях?

- Вера в Бога творит чудеса там, где вера в человека уже невозможна»

От разговора отвлек телефон Гу Ин Ланя. Он вышел из комнаты, чтобы на него ответить. Из обрывков фраз Ник понял – на него началась охота. Вернулся хмурый Гу Ин и сразу же приступил к исполнению своих обязанностей.

- Николай Кустоди, встаньте и повернитесь ко мне спиной. Вы арестованы за кражу и сокрытие важных вещественных доказательств , а также семейной реликвии. Вы можете хранить молчание, которое будет использовано против Вас. За сопротивление полиции наказание будет ужесточено, – китаец одел наручники на Ника, не сказав ни единого слова поддержки или обещания о помощи. Ник сходил с ума от такой несправедливости. Бабушка Дари молча наблюдала всю эту картину, не прекращая жевать, словно это был обычный день и ничего не произошло.

Ника привезли в предварительный изолятор временного содержания. Он смотрел на всех проходящих, как дикий обезумевший зверь. За что? Кто? Да по какому праву?

В тот день Гу Ин сделал заказной международный звонок его бабушке. Ник рассказал ей, как попал сюда, но звонок оборвался. Бабуля видимо решила, что внук предал их и переметнулся в семейку Бассиэйджи.

Полицейский Гу Ин Лань вел себя беспристрастно и не подавал признаков знакомства с Ником. Он отвел его в камеру, где сидели настоящие жулики и убийцы, один из которых решил проверить насколько новенький стрессоустойчив, да и пощупать не помешало бы. Но, на то был и Ник, что он знал тюремные законы.

Его избили тогда очень сильно, глаз заплыл, губы были разбиты, все тело покрывали синяки и кровоподтеки. Зато задница у босса будет болеть еще долго, - криво ухмыльнулся себе Ник и потерял сознание.

Он пробыл в таком состоянии две недели. Гу Ин сразу же забрал друга и доставил в больницу. С начала падения на дно общества уже прошел месяц.

- Бедный. Как же он натерпелся! – одна из сестричек пустила слезу.

- Кто-нибудь приходил навещать больного?

- Нет. Ни разу.

У Ника отобрали все мемуары и отдали их Бассиэйджи. Еще и обвинили в утере 27 дневника. Ник пытался сдерживать слезы, но получалось плохо. Что ему оставалось? Семья и друзья отказались, Шевелиться он не мог, и единственное, что оставалось ему , так перебирать в памяти все записи. Он знал все наизусть, до последней строчки. Кажется, вот, шестнадцатая страница второго дневника :

«Иногда привязанность к старому порванному ботинку, приносит только вред, но не пользу: натирает до крови мозоли, набирает камешки и песок, что ранят ноги, мешает купить новую обувь, которая позволит идти гораздо легче, дальше и быстрее.

Иногда стоит отказаться от старой жизни, потому, что она как камень тянет тебя на дно. Отпусти камень, и сразу поймешь, что не окружающие виноваты в твоих бедах, а твоя привязанность к прошлому»

Очнулся Ник в субботу, когда в больнице остался только дежурный персонал и психолог. Врач был напуган состоянием пациента. Сине-желтое тело, проглядывающее сквозь бинты, пустой взгляд. Совершенно белые от седины виски. От врача Ник узнал, что жетон следователя и табельное оружие у него отобрали, все счета закрыты, то есть он нищий. Навещал его только следователь Ин Лань, да и то, по делу. Повысили, значит? Звонила бабушка, сказала, что у них все хорошо. Недавно был вечер, посвященный открытию модного бутика. Он тут едва не умер, а им важен модный бутик? Ну как так?!

Ник плакал как ребенок. Вот как выглядит дно социума. Ему казалось, что до его вершины слишком высоко, невозможно туда подняться снова. Конечно, в нем родилась сначала злость, ненависть ко всем, кто отвернулся от него, более того, когда ему стало плохо, им наоборот стало лучше. Но вспомнив, слова Майка, Ник решил забыть о существовании всех источников боли. Он отпустил без тормозов, все, что совсем недавно было ему дорого.

Гу Ин Лань сел на стул возле окна. Молчание давило на мозг со страшной силой. Ник решил разорвать тишину и навсегда покончить с прошлым. Он искренне верил в то, о чем говорил:

- Гу Ин, знаешь. Я помню, как воспитывал тебя тогда в душевой. Наверное, я тебя очень обидел. И сейчас я понимаю, почему ты отказался от моей дружбы. Я тебя не виню. От души поздравляю тебя с повышением. Ты молодец. Но ты больше не приходи. Я возьму на себя всю вину. Адвокат мне не нужен. – Ком в горле от обиды не давал ему говорить с достоинством.

Гу Ин молча встал и пошел не оборачиваясь. У двери он остановился, и в пол оборота холодно бросил бывшему другу: « За тебя откупились. Дело закрыто». Он ушел без тени сожаления на лице. Ни один мускул не дрогнул.

Вот она жизнь бродяги. Значит, именно так на улицах города появляются ненавистные ему бомжи. Ник всегда считал, что все нищие - это просто слабые безвольные люди. И денег у них нет потому, что они не хотят работать. Он презирал бедных.

Лишь сейчас до него дошло, о чем писал Замани. Это были первые месяцы работы над его делом. Он с ухмылкой читал 26-й дневник. Ник с горечью вспомнил такой родной почерк, который предупреждал его: «Не за горами у каждого человека тот час, когда судьба одним единственным ударом жестко поставит его перед собой на колени. Это будет такая боль, что грешник покается в том, что он делал. Он будет горько сожалеть, пытаться исправить свои ошибки. Но прощение будет ускользать у него из рук. От этого будет еще тяжелее. Кажется, что жизнь – это сущий тиран, который не умеет прощать.

Но, знаешь. Благодари Бога за такие уроки судьбы. Ибо именно так Он избавляет нас от бремени, которое мы носим и не замечаем сами этого. Будь то непримиримая вражда, или затянувшаяся болезнь человека, который нам дорог».