Наследие Костяного Древа

12 глава

Оставив Марбаса на кухне.

Он как раз возился с чайником, что-то бурча себе под нос.

Вышла на крыльцо и глубоко вдохнула свежий лесной воздух.

Не раздумывая, я направилась к лесу. Навстречу незванному гостю.

Каф, мой верный волк, бесшумно пристроился рядом. Его серая шерсть сливалась с тенями, а янтарные глаза сканировали пространство впереди. Он безошибочно вёл меня по едва заметной тропе. Ловко перепрыгивая через корни, огибая кусты.

Я шла за ним, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым шагом.

Вскоре тишину леса прорезал хруст сучьев. Приближение нежданного визитера стало явным.

Каф напрягся, прижал уши, но не зарычал. Значит, опасности не чуял. Просто настороженность.

Из-за густой ели показался Егор Петрович. Староста деревни.

Лицо посерело, под глазами залегли тёмные круги, а обычно прямая спина слегка сгорбилась, будто на плечи легла невидимая ноша.

Он тяжело дышал, опираясь на корявую трость, и выглядел так, словно прошёл не пару вёрст от села, а добрую сотню миль по бездорожью.

— Егор Петрович, какими ветрами занесло в такую глушь? — произнесла я, стараясь скрыть раздражение.

В голосе невольно проскользнула колкая нотка.

Бабка моя не любила неожиданных визитов, и у меня они восторга не вызывали.

— Катенька, здравствуй! Сколько зим, сколько лет, — выдохнул он, и в голосе прозвучала такая усталость, что я тут же умерила свой тон. — Прости, что вторгаюсь без предупреждения, но беда у нас стряслась. Без тебя никак не обойтись.

Я остановилась напротив, внимательно вгляделась в его измученное лицо.

Каф присел рядом, положил голову на лапы и настороженно следил за старостой.

— Что случилось? — спросила я тихо, уже предчувствуя недоброе.

— Мор у нас, Катерина, — голос Егора Петровича хрипел от отчаяния, дрожал, срывался. — Скотина мрёт, как мухи в октябре. Утром ещё здоров, вечером лежит, глаза остекленели. Ветеринары руками разводят, бессильны. Одна надежда на тебя… Помоги, молю…

Мор.

Перед глазами мгновенно всплыли картины: опустевшие хлева, блеющий в тоске скот, лица селян, застывшие в безмолвном ужасе. Я представила, как пустеют пастбища.

Сердце ёкнуло от жалости к бедным животным.

— Хорошо, Егор Петрович, — ответила я, стараясь вложить в голос сталь, хотя внутри всё дрожало.

Встретилась взглядом со старостой. Его глаза, обычно лучистые и полные неиссякаемого оптимизма, сейчас были тусклыми и уставшими.

— Рассказывай всё как есть. Что пробовали, чем лечили? Какие симптомы у скотины?

Егор Петрович принялся чётко и подробно описывать признаки болезни:

— Сначала жар такой, что шкура горит, словно в печи. Потом слабость наваливается. Не встать, не подняться. От еды отказываются, лежат, глаза закатывают… Вчера трёх коров потеряли, сегодня утром ещё двух коз. Люди в панике, Катерина.

Всё говорило о жестокой, беспощадной инфекции.

Что ж, придётся призвать на помощь все свои знания целителя, все секреты трав, чтобы унять страдания несчастных животных и докопаться до истинной причины этого свалившегося на голову проклятия.

— Возвращайся в деревню, — сказала я, стараясь говорить спокойно и властно. — Я приду сразу, как соберу всё необходимое.

— Может, помочь чем? Донести там… — предложил он.

— Не нужно, сама справлюсь, — отрезала я, не желая пускать на свою территорию хоть и знакомого, но всё-таки чужака.

Развернувшись, быстрым шагом направилась к дому.

— Каф, приведи Путаника! Живо! — приказала я волку, и он, понимая важность момента, тут же сорвался с места, мелькнув серым силуэтом среди деревьев.

Едва переступив порог дома, я, не теряя ни секунды, нырнула в полумрак подвала. Там, на полках из тёмного дерева, хранились снадобья и травы, собранные под лунным светом и высушенные на ветру. Я быстро отбирала нужное: сушёную полынь, корень валерианы, зверобой, чеснок… Собрав всё необходимое, поднялась наверх.

Марбаса нигде не было видно, но сейчас мне было не до него.

Схватив с полки запылённый травник, я погрузилась в чтение, перелистывая пожелтевшие страницы в отчаянном поиске ответа: что за напасть косит наш скот?

Не найдя ничего вразумительного, отбросила сборник и схватила древний фолиант в кожаном переплёте. Лихорадочно скользя взглядом по строкам, я искала хоть крупицу информации.

Перед глазами замелькали обрывки древних текстов, рецепты, зловещие предостережения:

«Мор… чаще всего это кара за людскую алчность, за бездумное пренебрежение к законам природы, за осквернение священной земли. Но порой — лишь злой рок, слепая случайность, равнодушно поражающая всех без разбора».

— Как же избавиться от этого?! Где найти способ? — вскрикнула я, злясь.

Ни в одной из книг не нашлось и намёка на то, как с этим бороться. Я с досадой отбросила очередную книгу и тут же потянулась к другой, той, что с заклинаниями.

Вдруг воздух вокруг дрогнул, по коже пробежал холодок.

Вскоре послышались звуки.

Вихрь ветра ворвался в мой двор, принеся с собой терпкий запах прелых листьев и сырой земли.

Леший явился собственной персоной.

Рядом с ним стояла Смутьянка, нервно теребя край своего цветастого платка.

Я моментально вылетела на улицу.

— Путаник, ты знаешь что-нибудь о том, что происходит в деревне? — с ходу задала я вопрос, не тратя время на приветствия.

— Слышал, — вяло ответил он, как будто речь шла о вчерашней непогоде.

— Почему не сказал мне ничего?! — мой голос сорвался на крик.

— Думал, они сами справятся. У них же там как её? Цивилизация. Ветеринары умные, — съязвил тот, поигрывая узловатыми пальцами.

— Да я тебя… — в ярости я надвигалась на него, готовая разорвать на мелкие кусочки.

— Катенька, не злись, — вмешалась кикимора, загораживая собой мужа. — Не виноват он, старый пень.

— Как это не виноват?! Если бы сказал мне раньше… — не отступала я, готовая обрушить весь свой гнев на его голову.