Наследие Костяного Древа

15 глава

Я шла по лесу одна.

Весна уже вовсю хозяйничала. Была середина мая. Солнце пробивалось сквозь молодую листву, рисуя на земле причудливые узоры света и тени, словно кто‑то разбросал золотые монеты среди изумрудной травы. Птицы распевали свои звонкие трели соревнуясь в мастерстве: то заливисто щебетали, то выводили сложные рулады, то перекликались короткими, бойкими фразами.

В воздухе витал пьянящий аромат распускающихся цветов и влажной земли. Такой насыщенный, что голова слегка кружилась. Я глубоко вдохнула, наполняя лёгкие этим свежим, бодрящим воздухом, и на мгновение замерла. Хотелось просто стоять и наслаждаться моментом, впитывать в себя эту красоту и умиротворение, слушать шелест листьев и пение птиц, чувствовать, как солнце ласково греет кожу. Но лес манил дальше, вглубь своей зелёной чащи, туда, где тени становились гуще, а тайны древнее.

Я двинулась вперёд, стараясь ступать как можно тише, чтобы не спугнуть лесных обитателей.

Вдруг впереди, между стройными стволами берёз, мелькнуло что‑то рыжее. Затаив дыхание, я присмотрелась. Это была лиса, изящная, настороженная. Она стояла неподвижно, чуть приподняв уши, прислушиваясь к звукам леса. Наши взгляды встретились и на мгновение время замерло. Я увидела в её глазах не страх, а любопытство, она будто оценивала меня. Потом лиса, грациозно развернувшись, скрылась в зарослях папоротника, оставив меня наедине с тишиной и лёгким сожалением.

Я пошла дальше, размышляя над своими «бедами».

Путаник и Смутьянка укатили в своё первое путешествие, оставив на мои плечи не только лес, но и целую ораву своих сорванцов. Пять лешачат и трёх кикиморок, которые за неделю успели перевернуть избушку вверх дном.

Марбас сбежал, хлопнув дверью (ну, почти дверью):

— Я думал, ад там, где меня создали, но нет! Ошибался! Ад — это здесь! Совершенно невозможно выносить этих отпрысков! — Он театрально закатил глаза, а потом, махнув на прощание своим демоническим «хвостом», сослался на неотложные дела и растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах серы и моё негодование.

Ещё целых три недели ждать возвращения лешего с кикиморой, чтобы они избавили меня от своего буйного потомства! Я жалобно застонала, прислонившись к стволу старой ели. Попросив этим утром волка присмотреть за выводком (Каф согласился, но с таким видом, будто его обрекли на каторгу), я наконец‑то смогла насладиться драгоценной тишиной и покоем.

Мне бы с демонами сражаться, а не с детворой возиться! Я снова скрежетнула зубами. Как меня угораздило согласиться на это?

— И Марбас, этот гад-предатель, бросил меня на произвол судьбы! — произнесла я в сердцах, с досадой стукнув по стволу дерева.

— Меня проклинаешь? — раздался голос позади.

Я резко обернулась, и мой взгляд встретился с глазами демона, принявшего человеческий облик.

Сердце, уже привычно, на мгновение замерло, а затем снова забилось в бешеном ритме, не от страха, а от странного, волнующего предвкушения.

— А у меня для тебя подарок, но раз ты…

— Какой подарок? — перебила я, охваченная нетерпением.

Подскочив к нему, встала на цыпочки и быстро чмокнула его в щёку.

Уголки его губ дрогнули, и он усмехнулся. Глаза цвета расплавленного золота заблестели озорством, отражая солнечные блики.

— Ты всегда такая нетерпеливая, моя маленькая ведьмочка, — промурлыкал он, и его голос, мягкий, как бархат, обволакивал меня, убаюкивал и одновременно будоражил.

Он наклонился, и его губы коснулись моих, оставляя на них след огня.

Он отстранился, и в его руке появился небольшой, тускло мерцающий кристалл. Он был чёрным, как ночь, но внутри него, казалось, танцевали крошечные искорки, будто кто‑то запер в нём кусочек звёздного неба.

— Это... — начал он, протягивая мне кристалл.

— Частица твоей силы, — закончила я за него, с восторгом разглядывая подарок.

Пальцы слегка подрагивали, когда я брала его.

— Она поможет тебе в твоих битвах, — добавил Марбас. — Сделает тебя чуточку сильнее, чем ты есть сейчас.

Кристалл был холодным на ощупь, но в то же время от него исходило странное тепло, словно он был живым, дышал в моей ладони. Внутри что‑то откликнулось потянулось ко мне.

— Спасибо, — прошептала я, глядя на него с благодарностью. — А чего вернулся? Я думала, ты занят своими демоническими делами.

Снова усмехнувшись, он скользнул взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, потом поднял глаза и посмотрел прямо в душу.

— Мои дела всегда найдут меня, — произнёс он тихо. — А вот ты для меня нечто большее, чем просто очередное дело.

Он опять наклонился, и на этот раз поцелуй был глубже, настойчивее.

Я ответила ему, забыв о лешем, кикиморе и их буйном потомстве. В этот момент существовал только он, его жар, его сила, его запах, напоминающий о грозовых тучах и далёких мирах. Обхватив Марбаса за шею, я со страстью реагировала на его поцелуи и прикосновения рук, блуждавших по моей спине, плечам, волосам.

Его губы оставили мои, перемещаясь к шее, вызывая дрожь от каждого лёгкого прикосновения. Я чувствовала, как мои пальцы сжимают его волосы, пытаясь удержать его рядом, боясь, что этот момент исчезнет, растает, как дым. Воздух вокруг нас будто наэлектризовался, искры проносились между нами, словно маленькие молнии, а лес, казалось, затаил дыхание, наблюдая за нами.

Марбас оторвался от меня, не отрывая взгляда от моих глаз. В его взгляде я видела не только желание, но и теплоту в глубине его золотистых радужек. Он провёл большим пальцем по моей щеке, и от этого лёгкого прикосновения по коже пробежала волна мурашек.

— Ты прекрасна, Катерина, — прошептал он, и эти слова, простые и искренние, проникли глубоко в моё сердце, заставив его пропустить удар.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я смогла ответить.

Воздух между нами будто сгустился, наполнившись чем‑то большим, чем просто страсть.

— Ты тоже, — прошептала я в ответ, чувствуя, как краска заливает мои щёки.