Наследие Костяного Древа

эпилог

Марбас

Последние строки, выведенные мелким почерком моей ведьмы, приковывают мой взгляд.

Я сажусь на стул, беру ручку и склоняюсь над тетрадью.

Кто бы мог подумать, что моё сердце, закалённое в адском пламени, способно истекать такой невыносимой болью?

Но я закончу этот дневник.

Я расскажу, что произошло, пусть даже ручка дрожит в моей руке.

Я, Марбас, принц тьмы, наследник демонического трона, стою на краю бездонной пропасти отчаяния.

Моя Катя — ведьма высшей силы, моя жена, чьё сияние когда‑то озарило тьму моего существования, — готовится к последнему, отчаянному шагу: самопожертвованию.

Она хочет оградить этот мир от злобы моего отца, Владыки, чья воля подобна удару молота.

Здесь, на поляне, пропитанной древней магией, под зловещей тенью Костяного Древа, распахнутого портала для вторжения демонических легионов, разворачивается трагедия. Воздух густ и тяжёл, будто пропитан предвестием гибели. Земля под ногами дрожит, отзываясь на каждый шаг армии тьмы, сама природа предчувствует катастрофу.

Мы с Катей сражались плечом к плечу.

Я видел, как её магия переплеталась с моей. Светлая и тёмная, они сливались в единую силу, способную противостоять хаосу. Но натиск тьмы оказался неумолимым, это была волна, готовая потопить всё живое.

Я наблюдаю, как она собирает остатки своей неистовой мощи.

В её глазах, прежде полных нежности и тепла, теперь бушует алый пожар решимости.

Её руки, обычно ласковые и нежные, сплетают сложнейшие заклинания, пробуждая изначальные силы природы.

Молнии пронзают небо, земля содрогается, а ветер воет, оплакивая грядущую утрату.

Владыка — воплощение вечной тьмы, архитектор хаоса, чья мощь безгранична.

Он хохочет, наблюдая за нашей тщетной борьбой. Его смех разносится по поляне, эхом отдаваясь в каждом уголке мира.

— Жалкая ведьма! — гремит он. — Думаешь, ты способна остановить меня? Этот мир склонится перед моей волей! Земля рухнет, как и множество других!

Его голос, подобный раскатам грома, предвещает неминуемую гибель.

— Думаешь, не смогу? — вкрадчиво произносит Катя, и в её тоне нет страха лишь стальная уверенность.

Владыка снова смеётся и поворачивается ко мне.

— Ты, предатель! — шипит он. — Для тебя я уготовил особую смерть, длинною в вечность. Мало того что ослушался, так ещё и попытался подкупить моих генералов?

Никогда прежде я не видел такого выражения на лице отца. Ярость, смешанная с презрением и жаждой мести. «Если мы проиграем, мне конец», — промелькнула мысль.

Я взглянул на жену.

Она понимала: в открытом бою нам не выстоять.

Катя посмотрела на меня, и в глубине её бездонных глаз я прочитал прощание.

И безграничную, всепоглощающую любовь, которая была сильнее любой тьмы.

— Марбас, — зашептала она едва слышно, — я должна это сделать. Я закрою портал. Я отдам свою жизнь, чтобы спасти этот мир.

Её голос звучит тихо, но твёрдо. Приговор, который она вынесла сама себе.

Я сжимаю ручку. Дневник ждёт. А я… Я не в силах продолжать, замер над тетрадью. Прошло минут десять, я взял себя в руки и снова склонился над дневником.

Моё сердце словно разорвалось на тысячи осколков от невыносимой боли и предчувствия неминуемого.

— Нет, Катя! Не позволю! — Я бросился к ней, пытаясь остановить, удержать, отговорить от этого безумия.

Но она оттолкнула меня с нечеловеческой силой, отбросив назад.

— Ты должен жить, мой любимый. Сохрани память обо мне. И найди в себе силы жить дальше, — прошептала она.

В её глазах плескалась такая любовь, что я замер, захлебнувшись чувствами.

Затем она повернулась к кровоточащему Костяному Древу.

Её тело окутало ослепительное сияние.

Не белое, не золотое, а какое‑то первозданное, древнее, сама суть мироздания пробудилась в ней.

Она произносла древнее заклинание: слова, которые я никогда ранее не слышал, слова, пропитанные горечью утрат и надеждой на спасение.

Портал задрожал.

Демоны взвыли от нестерпимой боли.

Их затягивало обратно в бездонную пропасть.

Владыка, осознав замысел ведьмы, обезумел от ярости и бессилия.

Он обрушил на Катю всю свою испепеляющую ненависть.

Поток чёрной энергии, способный стереть в пыль горы.

Но она стояла непоколебимо, как скала, противостоящая буре. Её сияние не дрогнуло, не померкло.

Ужас охватил меня.

Я вновь бросился к ней, стремясь предотвратить немыслимое, не в силах смотреть, как она отдаёт себя без остатка.

Но не успел.

Она направила всю свою жизненную силу, до последней искры, на закрытие портала и он схлопнулся, растворившись, как кошмар на рассвете.

Владыка был повержен: его тело разорвало на куски, а злобная энергия рассеялась, не оставив и следа.

Катя бросила на меня последний взгляд. В нём сияло торжество. Отблеск неимоверной победы. Но ценой этой победы стала её жизнь, отданная без остатка.

Наблюдаю, как её тело медленно оседает на землю.

Я ловлю её на руки, отчаянно ища хоть малейший проблеск дыхания, но уже слишком поздно.

Она покинула это тело, оставив меня в объятиях безмолвной скорби и невосполнимой утраты.

Её душа вознеслась, стремительно покидая этот мир!

Горе обрушилось на меня, как неконтролируемая лавина, погребая под собой все светлые воспоминания.

Я не могу поверить в эту невосполнимую потерю.

Крик боли и ярости вырывается из моей груди, сотрясая землю.

Я перевел взгляд на мёртвое Костяное Древо.

Такое же безжизненное и пустое, как и моя душа без её любви.

Мой отец повержен, моя любимая погибла.

Мысли лихорадочно метались в голове: «Я не могу здесь оставаться. Я должен бежать, вырваться из этого проклятого места. Спасти ведьму, я должен спасти Катю…»

Но портал закрыт, и, похоже, я навеки заперт на этой земле, ставшей моей тюрьмой, моей личной преисподней.