Наследие крови. Итан. Том первый

Глава 1

Анабель.

Имя выбрал Итан, и оно прижилось сразу, будто всегда ждало не ребёнка, а именно её.

Когда он впервые взял на руки крошечный тёплый свёрток, внутри что-то сдвинулось. Осторожно, почти беззвучно, как сдвигается в доме старая дверь, которую много лет никто не трогал. Он смотрел на её сморщенное личико, на сжатые кулачки, на тонкую полоску рта, и впервые за долгое время чувствовал себя не обязанным, а нужным.

Сириуса он любил иначе: яростно, по-братски. С ним можно было спорить, толкаться плечами, смеяться до боли в животе. Анабель требовала тишины. Возле неё хотелось говорить мягче, двигаться осторожнее, быть лучше не потому что так надо, а потому что иначе нельзя.

После школы Итан бежал домой почти бегом, перескакивал через ступеньки и, едва переступив порог, спрашивал:

— Где она?

Ему казалось, что за несколько часов он успевал соскучиться так, будто прошло не полдня, а неделя. Но вместе с нежностью в доме появилось и другое чувство — тревожное, вязкое. Чем сильнее Анабель тянула его к себе, тем яснее становилось: рядом с ней он был живым. А за пределами детской снова становился тем, кем его привыкли видеть остальные.

Семья Блэк выглядела безупречно.

Калеб — глава корпорации, человек, чьё имя произносили с уважением даже те, кто его недолюбливал. Кира — хранительница дома, мать, женщина, управлявшая фондом «Чистые сердца» и игравшая на рояле так, что тишина после последней ноты казалась частью музыки. Итан унаследовал от неё слух, и, кажется, эту странную привычку слышать больше, чем ему говорили.

Со стороны всё сияло. Красивая любовь, блестящие карьеры, образцовые дети. Дом, в котором даже свет из окон выглядел правильным.

«Сказка», — шептали вокруг.

Итан слышал это слишком часто. Сначала ему даже нравилось. Потом слово стало тяжёлым. Сказки ведь положено беречь. В них нельзя пачкать рукава, срываться, хлопать дверью, говорить лишнее. В них нужно улыбаться на семейных фотографиях и соответствовать той картинке, которую все уже успели полюбить.

Шестнадцать лет. Первенец. Наследник. Золотой мальчик.

Он учился на отлично, ходил на шахматы, музыку, плавание, участвовал в школьных проектах и умел выглядеть собранным даже тогда, когда внутри всё просило тишины. Люди улыбались:

— Смотрите, какой принц.

Итан отвечал вежливо. Так было проще.

Никто не видел, как вечером он снимал с себя этот безупречный образ вместе с пиджаком, галстуком, аккуратной улыбкой, и чувствовал, что голова уже едва держит невидимую корону.

Иногда хотелось просто быть. Шибаться, кричать, молчать без объяснений. Сидеть где-нибудь на полу, уткнувшись затылком в стену, и знать, что от него сейчас ничего не ждут.

Но от Итана Блэка всегда чего-то ждали.

В тот день отец прислал сообщение в семейный чат: вырезку из журнала, где Итана назвали «образцом молодого поколения». Ниже смайлик с большим пальцем вверх.

Итан долго сомтрел на экран. Потом положил телефон на стол и больше не прикасался к нему до вечера.

Струна лопнула тихо. Без грома, без предупреждения. Просто в какой-то момент выдержака, которую он так долго принимал за силу, закончилась.

Всё началось невинно: Арчи и Джей-Джей придумали «просто сгонять в пригородный бар».

Итан пошёл.

Не за алкоголем, не за дымом и не за чужим вниманием. За редкой возможностью хотя бы раз оказаться тем, кто не отказывает первым.

Бар встретил их шумом, липким полумраком и воздухом, густым от музыки, смеха и ласкового дыма. Итан сидел сначала прямо, почти как в школе, будто даже здесь тело помнило правила. Потом арчи поставил перед ним стакан, Джей-Джей что-то выкрикнул сквозь басы, и напряжение в плечах начало отступать.

Алкоголь обжёг горло, но следом принёс странную лёгкость. Непривычную, почти опасную.

К ним подсели девушки. Потом женщина постарше, с громким смехом и тяжёлыми духами. Потом ещё какие-то парни. Время размывалось: спутанные голоса, чужиые руки на плечах, вспышки света, дым, влажный край стакана, липкий стол под ладонями.

Арчи толкнул Итана локтем, почти опрокинув его стакан.

— Смотри, принц-то наш наконец живой! — крикнул он сквозь музыку. — Я уж думал, ты до конца вечера будешь сидеть с лицом «мне надо домой к маме».

Итан фыркнул, неожиданно для самого себя искренне.

— Иди ты. Просто… непривычно.

Джей-Джей перегнулся через стол, глаза блестят от выпитого.

— Непривычно? Да ты сейчас выглядишь, как будто первый раз в жизни без реферата по биологии! Расслабься, Блэк. Никто тут не будет тебя фотографировать для семейного альбома.

Арчи сразу подхватил:

— Сегодня ты не наследник империи. Сегодня ты просто Итан, который может напиться и накосячить, как все нормальные люди. За это и пьём!

Он чокнулся стаканом о стакан Итана так сильно, что жидкость плеснула на стол.

Итан инстинктивно дёрнулся убрать локоть, чтобы не испачкаться, но тут же замер. Посмотрел на капли, расползшиеся по липкой поверхности, и вдруг поднял свой стакан.

— За нормальных людей, — повторил он тихо, почти себе под нос.

Арчи ухмыльнулся шире.

— Вот это я понимаю. Ещё по одной, и ты вообще забудешь, как галстук завязывать.

Джей-Джей заржал.

— Он и трезвый не умеет. Помнишь, на дискотеку он пришёл с узлом, как будто его собака жевала?

Итан закатил глаза, но уголки губ всё-таки поползли вверх.

— Вы оба идиоты.

— Твои любимые идиоты, — парировал Арчи и махнул бармену. — Ещё круг, за счёт принца!

Итан не стал спорить. В тот момент ему действительно было почти легко.

Потом что-то пошло не так.

Он потом не смог назвать точную минуту. Только обрывки: чужой голос слишком близко, резкое слово, смех уже не весёлый, арчи рядом, Джей-Джей где-то сбоку, кто-то хватает за плечо. Сткан падает. Музыка продолжает играть также громко, будто ей всё равно.