Наследие небесной ночи. Книга 2

Глава 4

Прошло несколько дней с того момента, как последний след Ксэрэль растворился в морском ветре. Дней, которые Силерим потратил не на пустую ярость, а на холодный, методичный анализ и сбор информации от элементаля.
Картина была ясной и неумолимой. Король Васриэль не просто выслушал беглянку — он ей поверил. Более того, он действовал с пугающей для обычного мага скоростью. В королевстве кипела работа, видимая даже с такого расстояния: кузницы горели день и ночь, клубы дыма от них были видны в подзорные трубы с вышек на побережье. На плацах сводились в ударные отряды закалённые в пограничных стычках легионы. По дорогам к столице тянулись бесконечные обозы с продовольствием и снаряжением. Готовился не карательный набег, а полномасштабное вторжение. Их цель была очевидна и озвучена самим королём на военном совете. Стереть Арену с лица земли, освободить пленных и положить конец «угрозе с моря» раз и навсегда. Время, отведённое ему на изящные манёвры, истекло.
Воздух в кабинете Силерима был густым и неподвижным, пахнущим старым пергаментом и остывшей магией. На столе под его бледными пальцами была развёрнута карта королевства Ран. Но он не искал слабые места — он их уже знал. Его взгляд, пустой и сосредоточенный, скользил по знакомым линиям, в то время как разум был занят другим. Она там.
Мысль жгла изнутри холодной, методичной яростью. Через мутную сферу элементаля он получил весть. Его сбежавшая рабыня не просто добралась до берега. Она стояла перед королём и говорила. Разрушила годы тонкой подготовки, выставила его планы на свет, как жалкого воришку.
Первый, изящный план — внедрить идеальное оружие в самое сердце врага — лежал в руинах. Оставался второй. Прямой, грубый, от которого его коробило, но времени на новые хитрости не было. Король Васриэль теперь знает и зная Васриэля, он не станет ждать. Он ударит первым.
Дверь кабинета открылась без стука. На пороге стоял Укерас. В человеческом облике он казался ещё массивнее. Золотистые волосы ниспадали на плечи, а мощное тело, испещрённое шрамами, было живым свидетельством всех одержанных побед. На плечах и тыльной стороне ладоней мерцала, словно отполированная солнцем, жёлтая чешуя. Но взгляд Силерима, скользнув по нему, сразу нашёл свою истинную цель — золотое кольцо с крупным топазом на указательном пальце дракона. Подарок и якорь — инструмент влияния.
— Ты звал, хозяин? — голос Укераса был низким и преданным, но в глубине золотых глаз плескалась тревога. Новости с арены расползались быстро.
Силерим не ответил, он медленно подошёл к окну, спиной к гостю.
— Она добралась до короля, — тишину разорвал его голос, ровный и безжизненный, как камень. — Ксэрэль, моя лучшая ученица. Моё разочарование.
Он повернулся, его чёрные глаза, лишённые всякого выражения, впились в Укераса.
— Она рассказала ему всё. Об арене, о драконах, обо мне. Теперь они не просто укрепляют стены, они готовят поход сюда.
В углу рта Силерима дрогнул мускул, единственный признак сдерживаемой ярости.
— Мы не будем ждать их у своих ворот и не будем штурмовать их стены.
Он резко подошёл к карте и ткнул длинным пальцем не в земли Раны, а в свой собственный остров, в бухты и подступы к Арене.
— Они уже готовят поход к нам. Васриэль не из тех, кто ждёт удара в спину. Он двинется сюда через три-пять дней, чтоб освободить драконов вместе с Ксэрэль. — На его губах искривилась презрительная ухмылка. — Но мы им не дадим собраться, мы ударим первыми, быстрым, яростным клинком, пока их армия строится в ряды.
Силерим наконец поднял взгляд на Укераса и в его зрачках вспыхнул знакомый Укерасу холодный огонь — огонь мастера, берущего в руки новый инструмент.
— Твоя ярость… ярость всех драконов Арены — вот что нам нужно. Мы сразимся не здесь, не на нашем песке, а у их порога. На земле, которая ещё не остыла от их самоуверенности.
Он сделал паузу.
— Пока их армия будет увязать в попытках отстроить оборону, мы с тобой совершим рывок. Не в лоб, а в обход. Ты внесёшь меня прямо в самое сердце их лагеря, к их командующему. А если повезёт… и в тронный зал, к старому «другу».
Силерим приблизился вплотную. Его дыхание было холодным.
— А что касается Ксэрэль… — он протянул руку и почти нежно коснулся топазового кольца на пальце Укераса. Прикосновение было обжигающе холодным. — Она была твоей добычей, ты упустил её на арене, исправь это. Когда всё начнётся, найди её и верни мне. Живую.
Через кольцо, тонкой, ядовитой струйкой, он направил в сознание дракона не приказ, а искру — искру ревности, обиды и жажды доказать, что он, Укерас, всё ещё лучший, что он заслуживает милости, которую магистр готов был оказать ей. Это было точечное внушение, не слом воли, а искусное разжигание уже тлеющих углей, как и со всеми его «победителями».
Укерас выпрямился, его золотые глаза загорелись мрачной решимостью. Личная ненависть и внушённая воля сплелись в единый клубок.
— Она будет вашей, хозяин. Я сорву с неё эти шёлковые платья и закую в цепи, которые она так жаждала сбросить. Я заставлю её смотреть, как гибнет всё, что она попыталась спасти.
Силерим кивнул, без тени улыбки. В его холодном, расчётливом разуме уже выстраивались новые ходы. План «А» провалился. План «Б» был приведён в действие. Теперь всё зависело от того, насколько хорошо Васриэль знал своего бывшего магистра… и насколько сильно он верил драконихе-перебежчице.
— Иди, — отрезал он, возвращаясь к карте. — Готовь драконов к бою. Через несколько дней мы выдвигаемся.
Укерас поклонился и вышел. Силерим остался один в гробовой тишине кабинета. Его пальцы сжали край стола. Он мысленно видел её — не испуганную беглянку, а ту гордую, что смотрела на него в зеркале его покоев.