Наследие небесной ночи. Книга 2

Глава 7

Я метнулась к королю, заслоняя его собой от Сарлеса. Позади гремела ярость Укераса, сражавшегося с другими зачарованными драконами. Магистра нигде не было видно. Словно испарился.
Я рыкнула от ярости и в очередной раз мысленно рванулась к Сарлесу и снова наткнулась на глухую, чужую стену в его сознании. Не оставалось выбора, как я бросилась на него не желая убивать, но полная решимости сорвать проклятое кольцо.
Наш бой был яростным и безмолвным. Он кусался, его хвост с размаху бил по моим бокам, а из-под земли извивались виноградные лозы, пытаясь опутать меня. Я рвала их когтями и снова шла в атаку, нанося удары, стремясь лишь обездвижить, а не убить. В решающий миг я обрушила на него свою иллюзию — гнетущую тьму, где нет ни звука, ни света.
Он замер, ослепленный и оглохший, пока его разум боролся с иллюзией, я впилась когтями в его лапу. Золотое кольцо поддалось с сухим щелчком и я швырнула его прочь в грязь.
Тьма отступила, уступив место осознанию, Сарлес стоял, ошеломленно оглядывая поле боя и наконец его взгляд упал на меня.
— Ксэрэль?.. — его голос был хриплым от недавней ярости, но уже своим, родным.
— Сарлес! — в моем крике смешались облегчение и отчаяние. — Ты свободен! Он управлял тобой через...
В этот миг ледяной голос прорезал воздух сверху:
— Слишком поздно для воссоединения, мои дорогие.
В нескольких шагах материализовался Силерим, будто вышел из самой тени, на его лице играла знакомая, холодная усмешка.
— Ты раскрыла мой секрет, похвально. Надеюсь, ты успела попрощаться.
Он не стал тратить время на паузу. Взмах руки и сгусток чистой, сконцентрированной тьмы, острый как клинок и холодный как смерть, пронзил воздух. Он летел прямо в меня.
— НЕТ!
Сарлес рванулся вперёд, не раздумывая, не крича. Он бросился между мной и летящей смертью. Время замедлилось, я видела, как тёмный клинок входит в его грудь, чуть левее центра. Не громко с глухим, влажным звуком, не крик, а сдавленный выдох вырвался из его губ.
— Сарлес!
Я кинулась к нему уже меняя облик, подхватывая его падающее тело. Мы рухнули на колени в пыль. Он был тяжелым и безвольным в моих руках. Мои ладони, человеческие и беспомощные, прижались к страшной ране, но кровь сочилась сквозь пальцы, тёплая и неумолимая, заливая чешую на моих запястьях алым узором.
— Сарлес... Нет, нет, нет, смотри на меня, прошу...
Его зелёные глаза, тускнеющие, нашли мои в них не было страха, только бесконечная, выстраданная нежность и... сожаление. Он с трудом приподнял руку, окровавленные пальцы дрогнули, пытаясь коснуться моего лица.
— Всё... хорошо, Ксэр... — его голос был хриплым шёпотом, прерываемым клокотанием внутри. — Ты... свободна... Это... главное...для...меня...
Его рука обвисла. Взгляд устремился куда-то поверх моего плеча в голубое небо, которого ему так не хватало в каменной клетке. Лёгкая, почти неуловимая улыбка тронула его окровавленные губы и всё. Его свет в глазах погас, тело обмякло окончательно, став неподвижной тяжестью у меня на коленях.
Тишина, глубокая, звонкая и болезненная, а потом из моей груди вырвался не крик, а низкий, животный рык от которого задрожала земля подо мной. Я осторожно уложила его голову на землю, встала и обернулась к Силериму.
Я снова стала драконом и единственной мыслью в моем пылающем разуме было уничтожение.
Он уже был рядом с королём, готовя новое заклятье, нет уж.
Я рванулась вперёд, схватила мага и с силой швырнула его через всё поле, подальше от Васриэля и настигла в следующее мгновение.
— Попробуй, — прошипела я, надвигаясь. Моя чешуя дышала холодом абсолютной ненависти.
— С удовольствием, — он лишь усмехнулся.
Наша магия столкнулась в ослепительной вспышке, его всепоглощающая тьма против моих рвущих реальность иллюзий. Волны энергии разрывали землю вокруг нас.
— Мы так похожи! — крикнул он, отбивая очередную атаку, его голос звенел неистовым восторгом. — Мы могли бы править этим миром! Но ты предпочла смерть этого ничтожества!
Новый удар отбросил меня на несколько шагов. Он перешёл в наступление, давя чёрной, удушающей волной, я чувствовала, как силы на исходе, как боль от потери Сарлеса выжигает душу...
И тогда в моей голове прозвучал голос, знакомый и полный новой, чистой ярости: «Ксэрэль! Это Укерас! Мы с тобой! Возьми нашу силу!»
Я увидела, как с каждого освобождённого дракона синего, красного, ораньжевого — потёк разноцветный свет. Не магия страха или порабощения. Это была их воля, их память о небе, их ненависть к цепям, все эти потоки устремились ко мне, вплетаясь в моё собственное сияние в мою боль, в мою любовь к тому, кто лежал неподвижно позади.
Наша объединённая мощь росла, клубилась, пока не превратилась в слепящий шар чистой, неистовой энергии — это была не просто магия — это была наша воля к свободе, выплеснутая наружу. Я не раздумывая, направила этот сгусток ярости и надежды прямо в Силерима.
Раздался оглушительный грохот, от которого задрожала земля, его последние щиты, чёрные как смоль, треснули с хрустом ломающегося льда и испарились. Энергия настигла его и он, объятый ослепительным сиянием, отлетел назад, как тряпичная кукла, ударившись о скальный выступ.
Когда свет рассеялся от Силерима не осталось почти ничего. На том месте, где он упал, лежала лишь его тёмная, тлеющая накидка, а над ней, медленно оседая, кружилось облачко мелкой, чёрной, кристаллической пыли. Она сверкала, как растёртый в прах обсидиан и тут же рассеивалась морским ветром, унося с собой последний след повелителя Арены. Запах озона и сожжённой магии витал в воздухе.
Тишина — глубокая и оглушительная, а потом её разорвал мой собственный, хриплый голос, прозвучавший над внезапно замершим полем боя:
— Это... было за Сарлеса.
Не было ликования, не было триумфа была пустота — пустота тяжелее любых цепей и усталость, пронизывающая каждую кость.
Поле было усыпано телами и драконов не успевших сбросить оковы и воинов, павших от чужой воли. Выжившие эльфы и люди, и драконы, медленно собирались, смотрели на меня. Взгляд Укераса, стоявшего поодаль со сломанным крылом, говорил больше слов: «Цена уплачена».
Король Васриэль, измождённый, с окровавленным плечом, подошёл и молча положил руку на моё уже человеческое плечо. Жест был красноречивее любой благодарности.
Теперь предстояло спасти тех, кто всё ещё томился в каменных клетках и похоронить тех, кто уже никогда не увидит неба.