Наследие небесной ночи. Книга 2

Глава 8

Я лежала на холодной, пропитанной дымом и кровью земле рядом с телом Сарлеса, вцепившись в его остывшую, неподвижную холодную руку. Мои пальцы судорожно сжимали его пальцы. Внутри была пустота — холодная пропасть, точная копия той раны, что теперь навсегда зияла у меня в груди. Тихие, беспомощные слёзы текли по моим щекам, оставляя мокрые дорожки, но я уже не чувствовала их. Не чувствовала ни солёного вкуса, ни ветра, обнимавшего плечи. Было только оцепенение, тяжёлое и абсолютное.
Ко мне мягко опустилась рука на плечо.
— Нам пора, — тихо сказал Васриэль. — Остальные всё ещё в клетках.
Я не отвечала. Неподалёку, на погребальном костре, уже полыхали тела, скоро и его туда положат. Меня осторожно подняли за руки и увели прочь, я не сопротивлялась, позволила увести себя и только в последний миг обернулась, чтобы увидеть, как стражи берут его на руки. Он казался таким лёгким, почти невесомым.
— Ксэрэль, если хочешь, останься в Ра́не, мы сами справимся.
— Нет, — выдохнула я и мои ноги сами понесли меня за королём и Укерасом. Ненависть к золотому дракону исчезла, растворившись в общем горе. Мы убили Силерима, но моя ярость к нему всё ещё тлела где-то глубоко, как тлеют угли под пеплом.
Укерас попытался положить мне на плечо руку. Я молча её убрала.
— Что будешь делать дальше? — спросил он. В его жёлтых глазах читалась вина, тяжёлая и знакомая.
— Не знаю.
— Мне жаль. Если бы я догадался раньше...
— Не вини себя, — оборвала я и в голосе прорвалась усталость. — Вина съедает будущее, что было – то прошло.
Я вытерла слёзы ладонью, сжала волю в кулак и сделала шаг вперёд. Боль осталась за спиной — тяжёлый, но не сковывающий груз.
— Полетим за остальными?
— Да.
Я преобразилась, чувствуя, как привычная боль превращения на мгновение заглушает душевную. Моё тело вытянулось, кожа затвердела, а за спиной расправились мощные крылья. Укерас последовал за мной. Я опустилась, позволив королю взобраться мне на спину, и мы сорвались с земли, оставляя позади дым погребального костра. К нам присоединились другие драконы и войска Рана.

***
Мы летели над облаками и казалось, само небо выдохнуло после долгой бури. И вот из белой облачной пелены выплыла знакомая, истерзанная временем и жестокостью Острые скалы — Арена. С первого взгляда даже с высоты, было ясно — она была пуста не просто от людей, а от самой своей сущности. Без Силерима, чья воля была её пытливым, жестоким сердцем, без оглушительного рёва толпы. Она была теперь лишь безмолвной грубой глыбой, брошенной в море, — опустевшей раковиной из которой наконец ушло море.
Мы спустились ниже, к главным, чёрным от времени и влаги воротам. На своих постах, стояли двое стражников. Они были в полной броне, копья в руках, взгляды устремлены вдаль — идеальная картина дисциплины, но когда их глаза встретились с королём Васриэлем, сидевшим на моей спине, эта картина рассыпалась в прах. Что-то дрогнуло в их вышколенных позах, маски бесстрастия рухнули. Без единого слова, как подкошенные, они рухнули на колени и звон их доспехов, ударившихся о камень, был единственным звуком, нарушавшим гробовую тишину опустевшей крепости.
— Впустите нас, — приказал Васриэль.
— Ваше Величество, мы не можем... без приказа магистра...
— Ваш магистр мёртв, арена теперь под моей властью. Открывайте.
Они замерли на мгновение, обменявшись взглядами, а затем распахнули массивные ворота с долгим, скрипучим стоном.
Войдя внутрь, мы оказались в гробовой тишине. Пустые трибуны, безмолвная арена, над которой носились лишь чайки. Пока мы шли к внутренним воротам, ведущим в темницы, меня настигли воспоминания. Я снова услышала оглушительный рёв толпы, снова почувствовала песок под когтями и вкус страха — ком подступил к горлу.
Стражники по приказу короля начали отпирать двери, выкрикивая весть о падении Силерима. Первой из полумрака коридора выбежала Иза. Увидев меня, она замерла на мгновение, а потом бросилась вперёд, сжав в объятиях так крепко, что у меня перехватило дыхание.
— Ты вернулась, моя дорогая! Живая и здоровая!
Я уткнулась лицом в грубую ткань её платья и слёзы казалось, высохшие, хлынули с новой силой. Она держала меня не говоря ни слова, пока судороги не прошли.
— Где Сарлес? — спросила она наконец и её взгляд, скользнув за мою спину, наткнулся на Укераса, её лицо на мгновение окаменело. — И... ты здесь.
— Простите меня, Иза, — его голос дрогнул. — За всё, он манипулировал мной.
— Знаю, Укерас, — прошептала Иза и её взгляд смягчился, она снова посмотрела на меня, ища ответ в моих глазах.
— Сарлес пал в бою, — тихо сказала я и каждое слово было как порез.
По лицу Изы покатилась единственная, тяжёлая слеза. Она молча вытерла её подолом фартука, сделала глубокий, прерывистый вдох и кивнула.
— Тогда надо жить за него, — сказала она просто. Заметив короля, она склонилась в почтительном поклоне. — Ваше Величество, сейчас соберу свои вещи и лекарства, они ещё понадобятся.
Когда последняя дверь темницы распахнулась и все пленные — измождённые, испуганные, не верящие своему счастью, вышли на свет, мы собрали их на главной площади арены. Драконы, люди, эльфы — все, кому удалось выжить в этом аду, смотрели на короля, на меня, на Укераса. В их глазах читался не праздник, а оглушительное, тяжёлое недоумение. Что теперь? Куда идти?