Наследие небесной ночи. Книга 2

Глава 11

После того как Укерас добил Ванерса и старый дракон-советник объявил моё происхождение в зале повисла оглушительная тишина. Она длилась всего несколько секунд, но казалось, что время остановилось. Потом тишину сменил нарастающий гул — гул сотен голосов, в котором смешались изумление, надежда и выстраданная боль.
Мы вышли на широкую, усыпанную щебнем площадь перед замком. Воздух, ещё недавно удушливый от пепла и смерти, теперь был пронизан чем-то новым — электрическим напряжением ожидания. Внизу, на гигантских ступенях и склонах, уже теснились они — все драконы Варкона. Весть летела быстрее нас. Шёпот «принцесса», «кровь Аввиана», «Ночь Верховных» уже облетел руины и теперь тысячи глаз, полных немого вопроса были устремлены на меня.
Не было споров, не было выкриков других имён. После годов тирании Силерима и мерзости Ванерса само существование законной наследницы было чудом, которого они не смели надеяться. Перед ними стояла не просто освободительница, а плоть от плоти их павших королей, та, чья магия была знаком их древней силы.
Старый дракон, тот самый что раньше говорил об Укерасе, теперь выступил вперёд. Его голос, низкий и веский, прокатился над замершей площадью, но в нём не было призыва к выбору — только констатация и ритуал.
— Народ Варкона! — прогремел он. — Тьма рассеялась. Узурпатор пал и перед нами — династия, которую мы считали утраченной. Кровь короля Аввиана и королевы Лиании жива. По праву рождения и по праву победы, она — наш законный правитель.
Он обернулся ко мне и склонил свою древнюю, покрытую шрамами голову — этот жест был как сигнал. Волна склонённых голов и приспущенных крыльев покатилась от первых рядов вглубь, превращая толпу в море преклонившихся силуэтов. Даже самые гордые и осторожные из местных, те, кто ещё час назад служил Ванерсу, теперь опускались — не столько из страха, сколько из глубочайшего, инстинктивного почтения к символу потерянного порядка.
Я стояла чувствуя, как эта немая присяга давит на плечи тяжелее любой короны. Я поймала взгляд Укераса. Он стоял рядом, не кланяясь, но его поза, его опущенная голова говорили яснее слов.
Ко мне приблизился Авос. В его лапах на бархатной, истлевшей подушке лежала она — древняя корона Варкона. Не грубая поделка узурпатора, а истинная реликвия из чёрного обсидиана, тонкая и острая. Центральный шип вытянут будто он знак власти, по бокам элементы напоминают драконьи когти и будто выкована не магией, а силой кузнецов.
Я смотрела на корону. Она была красивой и страшной одновременно. Символом всего, что я потеряла и всего, что мне теперь предстояло. Я не завоевала её в споре, она была моей с рождения, о чём я не знала и теперь эта ноша падала на меня без выбора.
Я сделала шаг вперёд, мои пальцы дрогнули, но не от страха, а от осознания необратимости момента. Я взяла корону, она оказалась на удивление тяжёлой и…холодной, будто говорило об ответственности над королевством.
Я медленно подняла её и возложила себе на голову. Холодный обсидиан лёг мне на голову, занимая своё место. Ничего волшебного не случилось, небо не разверзлось, но в тишине, что воцарилась, когда я подняла руку, был слышен сдержанный общий вздох.
— Восстаньте, — сказала я. Голос звучал ровно, без дрожи, он нёсся над площадью и я видела, как тысячи глаз поднимаются на меня. — Я, Ксэрэлия, дочь Аввиана и Лиании. Я вернулась в дом, которого не помнила, к народу, которого не знала. Вы приняли меня не по крови, которую я не могу доказать, а по вере, я приму эту веру как высшую ответственность, с этого дня я ваша королева. И я клянусь, что пепел под нашими ногами станет плодородной землёй, а эти руины — снова домом.
Тогда площадь взорвалась, ликованием, таким оглушительным, что, казалось, древние камни замка дрогнули в своих основаниях. Это был не просто крик — это был выплеск десятилетий отчаяния, нашедшего наконец точку опоры.
— СЛАВА КОРОЛЕВЕ КСЭРЭЛИИ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОНА!
Когда рёв начал стихать, переходя в гул тысяч голосов, ко мне подошёл Укерас. В его позе теперь читалась чёткая, почтительная дистанция.
— Каков будет ваш первый указ, Ваше Величество?
Я обвела взглядом руины, пепелища, эти измождённые, но сияющие теперь лица от того, что их жизнь изменилась, смотрели на меня.
Я посмотрела на горизонт.
— Мы восстановим Варкон, — сказала я просто.
— У нас нет ресурсов, Ваше Величество. — констатировал он, но в его голосе не было сомнения, только готовность услышать приказ.
— Ресурсы найдутся, — я повернулась к нему. — У нас есть союзники в Ране и будут в других землях. Нам предстоит отправиться к фейри; просить магии для мёртвой земли. К гномам; договариваться о камне и железе. К людям; за семенами и ремёслами, мы будем не просить милостыню, мы будем предлагать союз, наше слово, наша честь и наша сила — вот наш капитал.
Я сделала шаг к чёрному провалу главных ворот.
— А первый шаг, генерал Укерас, — мы идём внутрь. Нам нужна опись¹. Что уцелело в наших кладовых, пещерах, тайниках. Сначала — еда и лекарства, чтобы пережить ближайшую зиму. Потом — всё остальное.
Мы вошли в замок, оставив за спиной ревущее море народа. Тень сгустилась вокруг, пахло сыростью и пылью. Корона на голове была лёгкой, но бремя, которое я только что приняла, было тяжелее самой горы. Я была больше не беглянкой, не мстительницей и не пленницей. Я была Королевой и первый день моего правления начинался не с тронной речи, а с инвентаризации руин. Так и должно было быть.