Наследие. Охотница на вампиров

Глава 15. Страницы, написанные кровью.

Лес поглощал нас. Мокрые ветви хлестали по лицу, ноги вязли в промозглой хвое. Мы бежали, ведомые Владом, как призраки, гонимые ветром дождя и страхом. Я едва чувствовала собственные ноги - только ледяное жжение в легких, мертвую хватку Макса на моем запястье и зловещую тяжесть дневника, прижатого к груди.

Бабушкин дом, ее испуганное лицо в дверном проеме - все это осталось позади, как страшный сон, последствия которого я боялась представить.

Влад двигался с нечеловеческой скоростью и точностью, его черный плащ мелькал между деревьями. Он не бежал - он скользил, обходя препятствия прежде, чем мы их видели.

- Здесь! - его голос, резкий и командный, прозвучал неожиданно, резко.

Мы выскочили на крошечную поляну, зажатую елями. И там, почти полностью скрытый зарослями дикого винограда и бузины, стоял домик. Вернее, то, что от него осталось. Маленький сруб, почерневший от влаги, с провалившейся кое-где крышей. Окна были заколочены гнилыми досками, дверь висела на одной петле. Заброшенная лесная избушка, забытая людьми.

- Это и есть наше убежище? - Макс выругался сквозь тяжелое дыхание, оглядывая развалины. - Тут и медведь не захочет зимовать!

- Оно сгодится на несколько часов, - парировал Влад, уже подходя к дверному проему. Он отшвырнул сгнившую дверь одним движением, как картонку. Изнутри пахнуло плесенью, пылью и мышами. - Внутрь. Быстро.

Мы ввалились в тесное, темное пространство. Пол был земляной, неровный. Посреди комнаты - грубая каменная печь с развалившейся трубой. В углу - сломанная деревянная кровать без матраса. И все. Окна, забитые досками, пропускали лишь жуткие полоски серого света. Дождь завывал в щели под крышей.

- Веселенький курорт, - Макс стряхнул с себя воду, как пес. Он тут же снял свою куртку и накинул мне на плечи. Его собственная футболка промокла насквозь. - Держи, Стась. Трясись чуть поменьше.

Я поблагодарила кивком, кутаясь в тяжелую, мокрую ткань. Она пахла им - лесом, дождем и чем-то теплым, звериным. Дрожь не унималась. От холода. От страха. От осознания, что Моргана где-то рядом, ищет. Что бабушка одна...

- Двигайся! - Влад резко толкнул Макса к печи. - Найди что-нибудь сухое для растопки. Если сможешь развести огонь, не спалив эту развалюху - герой. Наследница, сядь. Отдышись. И читай. - Его взгляд упал на дневник в моих руках.

Сам Влад не стал терять времени. Он вытащил из складок плаща небольшой, похожий на шило инструмент из темного металла. Опустился на колени у порога и начал быстро, с хирургической точностью, выцарапывать на грубых досках пола сложные переплетающиеся символы. Те же, что были в «Черном Тюльпане», но менее глубокие, временные. Его движения были быстрыми, а лицо сосредоточенным.

- Что ты делаешь? - спросил Макс, копаясь в углу у печи и вытаскивая горсть трухи из старого птичьего гнезда.

- Маскирую наш запах. Нашу... ауру, - ответил Влад, не отрываясь от работы. Металл скреб по дереву, оставляя темные линии. - Примитивная сеть. Она собьет их с толку, рассеет след. Но ненадолго. Часы, от силы. До рассвета, если повезет. Потом мы будем как фонарь в ночи.

- Часы... - прошептала я, прижимая дневник еще крепче. Часы на правду. На спасение. На то, чтобы понять это проклятие.

Макс, кряхтя, сумел развести в печи жалкий, чадящий огонек из сухих щепок и птичьей трухи. Тепла было мало, но сам факт огня, треск маленьких язычков пламени, давали иллюзию уюта и защиты.

Я опустилась на корточки у печи, спиной к едва теплым камням. Дрожь немного унялась. Развязала шнурок дневника, потянула за потрепанную обложку. Страницы пахнули не плесенью, а старой кожей, сухими травами и терпкой горечью полыни. Запах прабабушки Ирины.

Я открыла первую страницу. Четкий, уверенный почерк, чернила местами выцвели, но слова были ясны:

«День первый после Возвращения. Дом «Черного Тюльпана» кажется склепом. Его холод проникает в кости. Но я должна записывать. Все. Для нее. Для той, что придет после...»

Сердце екнуло. Она писала для меня. Для Наследницы.

Я листала страницы, глаза бегали по строкам, выхватывая ключевые фразы, рисунки. Это был не просто дневник. Это был учебник Охотницы. Жестокий, безжалостный, написанный кровью и знанием.

«...серебро лишь ранит их. Чтобы убить - нужна сила. Или точность. Основание черепа. Сердце. Но сердце защищено ребрами, как броня... Осина. Да, старая истина. Кол, пропитанный соком осины и вонзенный в сердце с силой - конец. Но подобраться так близко...»

Рисунки: схемы ударов, строение вампирского тела с отметками уязвимых точек, изображения арбалетов со специальными наконечниками.

«...Кровь наша - яд. Концентрированный. Капля на клинок, на стрелу - обжигает, ослабляет. Прямое впрыскивание в кровоток - смертельно. Но! Опасно! Отравляет и нас самих, если не контролировать. Требует силы духа, концентрации…»

Я читала, и страх смешивался со жгучим интересом. Вот оно! Оружие! Знание!

«...Оборотни. Сильные. Быстрые. Верны своему Зверю и своей Стае. Их слабость - серебро и потеря контроля. Лунный свет, ярость, боль - могут сломать человека внутри. Связь с Охотницей... древний ритуал. Смешение крови. Дает силу Стае. Защиту от серебра. Но связывает. Навсегда. Души сплетаются...»