Наследие. Охотница на вампиров

Глава 22. Церемония.

Закатное солнце висело над священной поляной, окрашивая древние камни ритуального круга в кроваво-красные тона. Воздух был наполнен ароматом можжевельника и жареного мяса - стая готовилась к пиру.

Я стояла у края круга, чувствуя, как необычное волчье одеяние Марьи мягко облегает мои плечи, а серебряный символ Охотницы на груди странно теплеет в такт биению сердца.

Барабаны заговорили.

Не просто забили - они задышали. Глухие, сокрушающие удары, исходившие из самых недр земли, заставили вибрировать камни под ногами и отозвались эхом в груди. Звук рос, обрастая сложными ритмами, напоминающими топот сотни лап, биение огромного сердца, шелест леса под порывом ветра.

Из темноты леса, вышли, семь старейшин. Они были облачены в длинные мантии из некрашеной шерсти, расшитые серебряными нитями с изображениями созвездий и волчьих следов. В их морщинистых руках - посохи из черного дерева, увенчанные хрустальными шарами, внутри которых мерцал холодный лунный свет, или зловеще поблескивавшими клыками древних альф.

Они медленно обошли круг, касаясь посохами каждого ритуального камня, и заняли позиции, образуя внутреннее кольцо. Воздух загустел от древней силы.

Затем на поляну вывели Данила.

Сердце сжалось болью. Бывший Альфа был тенью себя прежнего. Его могучий торс, некогда вызывавший трепет, был согнут под тяжестью смертельной раны - глубокой, зияющей, с воспаленными краями, от которой исходил слабый запах тления, не заглушаемый травами. Его лицо было пепельно-серым, глаза запали, но в их глубине горел огонь - огонь воли, огонь долга, огонь последнего усилия.

Он шел медленно, опираясь на плечи двух молодых, сильных воинов, каждый шаг давался ему мучительно. Но когда он поднял голову, чтобы окинуть взглядом стаю, в нем была непоколебимая мощь истинного вожака. Молчание стало абсолютным.

- Приведите... моего преемника, - его голос был хриплым, тихим, но он прорезал тишину, как лезвие. В нем звучала не просьба, а приказ.

Толпа оборотней расступилась волной, и в круг шагнул Макс.

Он был воплощением дикой силы и обреченной красоты. Обнаженный по пояс, его торс, покрытый паутиной боевых шрамов. Каждая мышца была напряжена, вылеплена тенью и пламенем.

На бедрах - простой, но прочнейший кожаный пояс с ножнами, из которых виднелась рукоять Меча Альфы. Но лицо... Его обычно насмешливое, озорное или яростное лицо сейчас было безмятежным и страшным в своей серьезности.

Золотые глаза, лишенные обычного огонька, были холодны и сосредоточены, как у хищника перед решающим прыжком. Он подошел к центру круга, к Данилу, и опустился на одно колено. Голова склонилась в глубоком, немом поклоне.

Церемония началась.

Данил выдохнул с усилием, словно собирая последние крохи сил. Его рука, дрожащая и исхудавшая, медленно потянулась к рукояти Меча Альфы на поясе Макса. Лезвие, выйдя из ножен, вспыхнуло в лунном свете. Оно было расколото почти пополам, сколы и зазубрины говорили о невероятных битвах прошлого. Но в его тусклом металле все еще жила древняя, неукротимая мощь.

- Максим... сын крови моей крови, духа моего духа, - голос Данила внезапно обрел неожиданную силу, заполнив поляну. - Стоя на Круге Предков, под взором Луны-Матери, ответь! Готов ли ты взять на себя Бремя Альфы? Нести его тяжесть в дни мира и в ночи войны? Быть щитом для слабых, клыком для врагов, сердцем и волей для стаи своей?

Макс поднял голову. Его золотые глаза, отражающие пламя костров, встретились с потухающим, но все еще острым взглядом своего отца.

- Готов, - его голос был низким, твердым, как удар молота о наковальню. Эхо раскатилось по поляне.

Данил кивнул, почти невидимо. Затем, без малейшего предупреждения, взмахнул расколотым клинком. Движение было стремительным, точным, лишенным злобы - чистый ритуал.

Острое лезвие рассекло кожу на груди Макса чуть левее сердца. Алая кровь - яркая, почти огненная в отсветах пламени - мгновенно выступила из разреза, сначала каплями, потом тонкими струйками, стекая по напряженным мышцам и смешиваясь с пылью священной земли.

Я вскрикнула, инстинктивно рванувшись вперед. Холодные, но крепкие пальцы Влада мгновенно сомкнулись на моем запястье, удерживая на месте.

- Нельзя, - его шепот был ледяным и властным. - Это Священная Кровь. Она связывает его с землей, с предками, с силой стаи. Твое вмешательство осквернит обряд.

Макс не издал ни звука. Он даже не дрогнул. Его взгляд был прикован к лицу Данила, полный предельной концентрации и доверия.

- Клянешься ли ты вести стаю путем чести, даже когда тропа окутана тьмой и ложью? - продолжил Данил, его голос набирал мощь с каждым словом, словно подпитываемый пролитой кровью.

- Клянусь! - громовой ответ Макса заставил содрогнуться листву на деревьях.

- Клянешься ли ты защищать логово и оборотней стаи, быть непреклонной скалой перед лицом любой бури?

- Клянусь!

- Клянешься ли ты отдать последний вздох, последнюю каплю крови, последний удар когтя за каждого, кто зовет тебя Альфой? - вопрос прозвучал как удар гонга.

Макс сделал короткую паузу. Его взгляд, пылающий золотом, оторвался от Данила и на мгновение нашел меня в толпе. В нем было столько... обещания. Затем он вернул взгляд к отцу, и его голос прогремел, наполненный новой, нечеловеческой силой: