Наследие. Охотница на вампиров

Глава 34. Рождение тьмы.

Боль. Каждая схватка - не волна, а взрыв сверхновой в моем чреве, превращающий кости в пыль, мышцы в раскаленную проволоку, разум - в хаос чистого, животного страдания.

Я кричала, но звук тонул в реве собственной крови. Шелк простыней подо мной был мокрым от амниотических вод, пота и чего-то еще - теплого, липкого, пахнущего медью и силой. Кровь? Моя? Его? Неважно. Боль затмевала все.

- Дыши, моя Луна! - голос Демьяна резал сквозь туман агонии, как лезвие сквозь паутину. Но он был далеким. Неприкасаемым. Его не пускали.

Я мельком видела его через завесу собственных слез и испарины. Он стоял в двух шагах от огромного ложа. Его обычно безупречный вид был разрушен - черные волосы спадали на лоб растрепанными прядями, камзол расстегнут, обнажая мерцающую кожу с тонкой сетью древних шрамов. Но не это было главным. Его лицо. Бледное, как никогда.

Он сжимал кулаки так, что костяшки побелели, а ногти впивались в ладони, оставляя темные капли на камне пола. Его аура, обычно контролируемая, пульсировала дикими, нестабильными всполохами изумрудного и кровавого света, заставляя дрожать пламя свечей и отбрасывая безумные тени на стены.

- Сделайте что-нибудь! - его рык сотряс своды башни, заставив содрогнуться даже бесстрастных Шептунов, стоящих по углам, их безликие капюшоны обращены к ложу.

- Господин, процесс идет своим чередом, - голос Валентины был спокоен, но в ее глазах, мелькнувших в мою сторону, я уловила профессиональную озабоченность. Ее тонкие, быстрые пальцы, холодные как лед, но невероятно точные, двигались между моих ног. - Госпожа сильна. Наследник силен. Но гибридная природа… роды не будут обычными. Ему трудно пройти последний путь. Он… колеблется между мирами. - Она бросила быстрый взгляд на огромное, забитое ставнями окно, где все еще зиял пролом после взрыва Демьяна, теперь временно затянутый плотной, мерцающей тканью из теней, сотканной Шептунами. Оттуда веяло холодом и… напряженной тишиной.

Колеблется между мирами. Слова пронзила боль, как ледяная игла.

Новый взрыв-схватка скрутил меня, вырвав стон, переходящий в вопль. Я чувствовала его! Чувствовала его борьбу не только с моим телом, но с самой тканью реальности. Его силу - дикую, древнюю, новорожденную и невероятно мощную - он инстинктивно использовал ее, чтобы пробить себе путь, но это же делало его путь нестабильным. Как будто он одновременно был здесь, в моей мучающейся утробе, и… где-то еще. В темноте за ставнями? В глубине зеркал? В тех самых «Зеркальных Путях»?

Демьян сделал неосознанный шаг вперед, но двое Старейшин, массивные, как горы, в доспехах из черного адаманта, мгновенно преградили ему путь. Их каменные лица были непроницаемы, но в глубине красных глаз горело предостережение. Даже такому сильному и древнему Правителю, не было места у ложа в этот священный и ужасный миг.

Я зарычала, впиваясь пальцами в балдахин над ложем, рвя дорогой бархат.

- Тужьтесь, госпожа! Сейчас! - скомандовала Валентина, ее голос впервые обрел острый металлический оттенок. - Он здесь! Он идет!

Я собрала все, что осталось от моей силы - силу Охотницы, силу вампирши, силу матери, безумно любящей свое дитя. Я уперлась. Мир покраснел, потом почернел по краям. Казалось, само мое тело рвется на части. Где-то далеко Демьян издал звук, похожий на сдавленный стон.

И в этот миг воздух застыл. Не метафора. Физически. Пламя свечей замерло в языках. Пылинки зависли. Дыхание слуг остановилось. Только боль продолжала бушевать во мне, живая и неистовая.

В центре комнаты, там, где раньше была пустота, пространство закипело рябью. Как вода перед кипением. И из нее, словно восстающий из глубин темного озера, выплыл он…

Изгнанник.

Но не как раньше. Его фигура была прозрачнее, мерцала нестабильно, как пламя на ветру. Пустые глаза, полные той же бездонной скорби, были прикованы не ко мне, а к точке за моей спиной, к забитому тканью окну.

Его бледная рука была вытянута не к моему животу, а вперед, ладонью наружу, в защищающем жесте. И в его беззвучном крике, ворвавшемся в наши умы, не было прежней жадности или отчаяния. Была предупреждающая ярость и невероятная, жертвенная решимость:

- «ОТОЙДИ! НЕ ЕМУ! ОН НЕ ДОЛЖЕН БЫТЬ ИХ КЛЮЧОМ!».

За окном - нет, сквозь плотную завесу, сквозь плотный камень башни - просочилось существо. Не физическое. Черное сияние, холодное, как пустота, и живое, как гниль. Оно не имело формы, лишь ощущение бесчисленных щупалец, жадных ртов, древнего, ненасытного голода.

Это была не сущность, а сама идея порабощения тьмы, лишенной даже искры сознания, лишь инстинкт поглощения. Те, кто охотился за силой. Те, кого Изгнанник, видимо, сдерживал. Те, кто почуял рождение Принца и рвался сделать его своим «ключом» к выходу в наш мир.

Демьян взревел, изумрудное пламя вспыхнуло вокруг него, готовое к разрушению. Старейшины бросились вперед, мечи, пылающие ледяным проклятием, нацелились на мерцающую фигуру Изгнанника. Шептуны замерцали с пугающей скоростью, их поля искажения сжались в смертоносный фокус. Все видели в изгнаннике угрозу.

- Нет! - мой крик сорвался хрипло, сквозь боль и ужас. – Я поняла. Поняла его жест. Поняла его предупреждение. Он не враг! Он щит! - Я из последних сил указала рукой на черное сияние, уже просачивающееся сквозь теневую завесу, обретая зловещие очертания.