Наследие разбитых зеркал

Глава 3: Тени за свитками

Тренировка с мечом.

Плато Ветров

Холодный утренний воздух резал лёгкие, как лезвие. Ань Ду стояла на краю каменной площадки, сжимая рукоять тренировочного меча. Её пальцы онемели, но она не осмеливалась пошевелиться — не сейчас, когда старшие ученики уже выстроились в идеальную линию, их клинки сверкали в первых лучах солнца.

— «Танец Снежного Феникса»! Первая форма!

Голос мастера Чжоу прозвучал, как удар гонга.

Ань Ду глубоко вдохнула и шагнула вперёд.

Раз. Два. Поворот.

Её меч описал в воздухе дугу, но что-то пошло не так — нога подвернулась, рука дрогнула, и…

Удар.

Колени ударились о камень, боль пронзила тело, а меч с грохотом отлетел в сторону.

Тишина.

Потом — смех.

— Опять? — Ли Цзюнь скрестил руки, глядя на неё сверху вниз. — Может, тебе лучше в кухне ножи точить?

Кровь прилила к щекам. Ань Ду потянулась за мечом, но…

— Оставь.

Тень упала на неё.

Бинь Лян стоял над ней, его белые одежды развевались на ветру, как крылья.

— Ты торопишься, — сказал он, и его голос звучал слишком мягко для того, чтобы быть просто учительским.

Он наклонился, его пальцы обхватили её запястье, и он поднял её так легко, будто она весила не больше листа бумаги.

— Позволь мне показать.

Его руки скользнули вдоль её рук, поправляя стойку, но…

Слишком низко.
Слишком медленно.

Его пальцы скользнули ниже, чем нужно.

Сначала это было просто исправление стойки — твердое прикосновение учителя, направляющее ученика. Но затем...

Задержка.

Его ладони остановились на её бёдрах, большие пальцы впились в мышцы, будто проверяя их упругость.

Ань Ду почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Здесь должна быть сила, — прошептал он, и его голос обошел её со всех сторон, как туман.

Ань Ду застыла.

Это не было обычным прикосновением.

Его руки горели.

Но не жаром.

Ледяным пламенем.

Будто кто-то вонзил в её кожу два острых осколка зимнего озера — гладких, неумолимых, медленно прожигающих ткань и плоть.

Она вздрогнула, но не смогла отстраниться.

Его хватка не сжималась, не причиняла боли — она просто была.

Как цепь, которую ещё не затянули.

— Ты чувствуешь?

Его дыхание коснулось её шеи — горячее, влажное, живое — такое контрастное с ледяными пальцами.

— Это энергия, Ань Ду.

Он провёл большим пальцем по внутренней стороне её бедра, и волна мурашек побежала вверх, к животу.

— Ты должна научиться... принимать её.

Она не успела ответить.

Ветер.

Резкий, внезапный порыв рванул сквозь плато, сорвав с рукава Бинь Ляна лоскут ткани.

И там, под подкладкой, мелькнул знак.

Печать Теневого Когтя.

Чёрная, как смоль, с кроваво-красными когтями по краям.

Бинь Лян мгновенно поправил рукав, его лицо снова стало бесстрастным, как маска.

Но прежде, чем Ань успела рассмотреть, его пальцы сжались — в последний раз — и отпустили.

Ожог остался.

Не синяк, не краснота — просто... холод.

Глубокий, въевшийся в кости, как память о чём-то, что ещё не случилось.

— Попробуй снова.

Он отошёл, но его глаза...

Они не отпускали.

Реакция свидетелей.

Мэй Линь стояла в трех шагах от них, ее пальцы судорожно сжали рукоять меча, когда взгляд скользнул в их сторону.

Она увидела.

Увидела, как пальцы Бинь Ляна слишком медленно скользнули по бедрам Ань Ду. Как его ногти – бледные, почти прозрачные – на мгновение впились в ткань, будто проверяя, не разорвется ли она.

И самое страшное – выражение его лица.

Не учительское терпение.

Не снисходительность.

Голод.

Настоящий, животный, как у волка, который уже чувствует вкус крови на языке.

Мэй Линь побледнела.

Не просто слегка – кожа стала серой, как пепел.

Ее губы беззвучно дрогнули, словно она хотела крикнуть, предупредить – но страх сковал горло.
Потому что она уже видела это раньше.

Год назад.

С другой ученицей.

Той, которая исчезла после того, как Бинь Лян начал "особые тренировки".

Той, чей пояс она нашла в запретном саду, обвитым вокруг черного корня личи.

— Опять нянькается с ней, — буркнул Ли Цзюнь, но его голос дрогнул.

Он закатил глаза, сделал вид, что это его раздражает – но его пальцы беспокойно забарабанили по рукояти меча.

Тук-тук-тук.

Как сердце кролика перед смертью.

Он отвернулся, но не потому что ему надоело.

Потому что не мог смотреть.

Потому что помнил.

Помнил, как месяц назад заглянул в окно кабинета Бинь Ляна.

Как увидел, что учитель стоит над спящей Ань Ду, его пальцы проводят по ее вискам, а из ее рта тянется тонкая серебристая нить – ее ци.

И как Бинь Лян обернулся – не на звук, не на движение – а потому что почувствовал его взгляд.

И улыбнулся.

С тех пор Ли Цзюнь не спал по ночам.