Наследие разбитых зеркал

Глава 21: Три знамения

Исчезающая цепочка...

Закат окрасил небо в кроваво-багровые тона, когда Ань Ду заметила неладное.

Ее пальцы автоматически потянулись к амулету — привычный жест, проверка, всё ли на месте. Но вместо гладкой поверхности бирюзовой бусины она ощутила... пустоту.

Первая бусина растворилась.

На её месте осталось:

Кровавое пятно в форме лица — её собственного, но с пустыми глазницами, будто кто-то выжег их изнутри.

Запах горелой кости, сладковатый и тошнотворный, как плоть, оставленная гнить на солнце.

Ань Ду застыла, не в силах отвести взгляд.

— Лэй Цю... — её голос дрогнул.

Лис подошёл медленно, его нос дрожал, учуяв неладное. Он ткнулся мордой в пустое место на цепочке, затем резко отпрянул, шерсть на загривке встала дыбом.

Его коготь царапнул землю, оставляя за собой чёткие линии:

«День первый. Они уже идут.»

Ань Ду сглотнула.

— Кто?

Но Лэй Цю лишь повернул голову к окну, где первые звёзды только начинали проступать на темнеющем небе.

И тогда она услышала —

Где-то вдали, за холмами, что-то завыло.

Не ветер.

Не зверь.

Нечто, у чего не должно быть голоса.

Голодовка Лэй Цю...

На следующий день Лэй Цю отверг всё.

Ань Ду принесла ему:

Свежую дичь — кролика, ещё тёплого, с каплями крови на шерсти. Но когда он наклонился, его нос сморщился — кровь пахла личи, сладкой гнилью.

Росу в широком листе — но вода кишела серебряными червями, которые извивались, будто что-то вынюхивая.

Даже её руки — но едва его нос коснулся её пальцев, он фыркнул и отскочил.

Они были слишком холодными.

Как у Бинь Ляна.

Последствия не заставили себя ждать:

Его передние лапы неестественно вытянулись, когти почернели, будто обуглились.

Из пасти капала чёрная слизь — она шевелилась, как живая, и, едва касаясь земли, пряталась в тени.

Ань Ду попыталась поймать его взгляд — и увидела вспышки в его зрачках:

Она в древних одеждах, с серебряными узорами на рукавах.

Она с ножом у его горла, её глаза полны слёз.

Она... целующая его в человеческом облике, а вокруг них рушится мир.

— Что это?! — прошептала она.

Лэй Цю зарычал, но не на неё — на своё отражение в луже.

Оно улыбалось ему в ответ.

Надпись в зеркале...

На третий день лужа у порога замерцала.

Ань Ду наклонилась и увидела:

«Третья луна — последний шанс»

Буквы были выведены идеально, будто кто-то писал их изнутри воды.

Она протянула руку —

И тогда:

Буквы превратились в цепь.

Цепь скрутилась в удавку.

Удавка ожила, и из неё потянулись руки, костлявые и бледные, схватывая её за шею.

Ань Ду захлебнулась, падая на колени.

Лэй Цю врезался в лужу лапой, разбрызгав воду.

Но надпись не исчезла.

Она перешла:

На стекло окна, проступая сквозь пыль.

На гладь чаши, когда Ань Ду попыталась напиться.

Даже на её зрачки, когда она закрывала глаза перед сном.

«Третья луна — последний шанс»

«Третья луна — последний шанс»

«Третья луна — последний шанс»

На следующее утро Ань Ду проснулась от крика.

Её тень стояла над ней самостоятельно, держа в руках последнюю бусину с амулета.

А за окном...

Вороны кружили над долиной.

С человеческими глазами.