Наследие разбитых зеркал

Часть 3: Раскол и тень надежды Глава 6: Свидание в Зазеркалье

Решение созрело в Лэй Цю, как нарыв — болезненное, неизбежное и требующее немедленного вмешательства. Наблюдать со стороны, как Ань Ду, сама того не ведая, калечит мир, было выше его сил. Он должен был попытаться достучаться до неё. Не сражаться. Не останавливать. Говорить. Хотя бы один шанс он был ей должен.

Первый Шаг отреагировал на его план с присущим ему цинизмом.

— Суицид — это не стратегия, это недостаток воображения. Ты видел, что она творит. Ты думаешь, твоё трогательное лицо что-то изменит? Она соскребёт тебя с подошвы своего божественного башмака, даже не заметив.

— Он прав, — бледнея, поддержал Косторез, перебирая костяшки в руках. — Я вижу… я вижу только один исход. Ты не вернёшься. Она не узнает тебя. Ты станешь ещё одним экспонатом в её коллекции.

Лэй Цю смотрел на них, его лицо было каменным.

— Я не прошу идти со мной. Я прошу помочь мне туда попасть.

Эхо, услышав это, издала тихий, испуганный звук и замерла, словно надеясь, что её не заметят.

— Эхо, — обратился он к ней, мягким голосом. — Ты знаешь дорогу. Ты можешь провести меня.

Из девушки вырвался каскад испуганных шёпотов:

«…нет нельзя, туда нельзя, она там, она всех видит…»

«…зеркала расскажут, она узнает, мы пропадём…»

«…я не могу, я боюсь, там холодно, так холодно…»

— Я знаю, — сказал Лэй Цю. — Но ты же вышла однажды. Ты смогла. Помоги мне сделать то же самое.

Первый Шаг тяжко вздохнул.

— Ладно. Если уж ты решил стать удобрением для божественного сада, я дам тебе лопату. — Он подошёл ближе. — Ты не можешь просто войти. Её Империя — это не место. Это состояние. Ты должен… настроиться. Как настраивают инструмент. Твоя душа должна вибрировать на её частоте. А для этого тебе нужно отпустить. Отпустить всё. Свой страх. Свою ярость. Даже свою любовь. Всё, что делает тебя тобой. Стать пустым. Стать чистым листом. И тогда… возможно… она тебя не отвергнет сразу.

Это звучало как худшая пытка. Перестать быть собой, чтобы приблизиться к той, ради кого он это делал.

Подготовка заняла остаток дня. Первый Шаг водил его через древние, забытые ритуалы отрешения — медитации, доводящие до грани безумия, дыхательные практики, выжимавшие из сознания все мысли. Косторез сидел рядом, сжимая в руках самые старые, самые сильные кости, которые мог найти, и шептал о возможных будущих, пытаясь найти хоть одну нить, где это безумие имело шанс на успех. Эхо дрожала в стороне, её голоса смолкли, уступив место тихому, леденящему ужасу.

К вечеру Лэй Цю был готов. Вернее, он был пуст. Его разум был чистым, прозрачным стеклом. В нём не было ни страха, ни надежды. Лишь тихая, ледяная решимость.

— Сейчас, — прошептал Первый Шаг.

Эхо, будто против своей воли, подняла руку и коснулась поверхности большого, старого зеркала, что они нашли в руинах. Стекло под её пальцами задрожало и стало жидким, как ртуть.

Лэй Цю сделал шаг вперёд. Он не оглянулся. Он вошёл в зеркало.

Ощущение было сродни тому, как быть вывернутым наизнанку и пропущенным через бесконечно тонкое сито. Свет, звук, форма — всё распалось на миллиарды отдельных частиц, а потом собралось заново, но по другим, чужим законам.

Он стоял в Сердце Зеркальной Империи.

Это было не место в понимании смертных. Это было… поле бесконечных возможностей. Пространство, где всё было возможно и ничего не было реально. Под ногами не было земли — была бесконечно сложная, переливающаяся всеми цветами радуги мозаика из застывших моментов, мыслей, образов. Небо было чёрным, но не от ночи — от абсолютной пустоты, в которой сияли миллиарды «звёзд» — осколков сознания Ань Ду. Воздух был наполнен тихим, непрекращающимся звоном — звуком мириад зеркал, трущихся друг о друга.

И в центре этого безумного великолепия сияла Она.

Богиня Разбитых Зеркал. Не та, что состояла из осколков. Здесь она представала в своей «истинной» форме — как идеальный, безупречный кокон из сходящихся и расходящихся лучей чистого света. Она была ядром, вокруг которого вращалась вся эта вселенная. Она не двигалась. Она просто была. Источником. Законом. Центром.

Лэй Цю подошёл ближе, его пустое сознание не сопротивлялось подавляющей мощи этого места. Он был здесь гостем. Наблюдателем.

— Ань Ду, — произнёс он. Его голос прозвучал чужим, плоским, лишённым всяких эмоций.

Сияющий кокон не дрогнул. Ничто не изменилось. Его присутствие не было замечено. Он был для неё не интереснее пылинки, пролетающей сквозь луч света.

— Ань Ду, — повторил он, и в его голосе, против его воли, прорвалась та самая, запретная эмоция. Трещина в его ледяном спокойствии. — Это я. Лэй Цю.

И тогда это случилось. Сияние кокона на миг изменилось. Лучи света сфокусировались на нём, ослепляя. Он почувствовал, как его разум пронзает холодный, бездушный, анализирующий взгляд. Его сканировали. Изучали. Каталогизировали.

Голос прозвучал не в ушах, а прямо в его черепе. Чистый, без тембра, лишённый каких-либо узнаваемых интонаций.

«Объект: биологическая форма. Класс: человеческий. Уровень угрозы: минимальный. Присутствие: аномалия. Содержит… знакомый паттерн. Анализ.»

Она узнала в нём что-то. Не его. Не личность. Но некий шаблон, отпечаток, который был ей знаком.

«Паттерн соответствует… утраченному данным. Источник: личный архив. Эмоциональная окраска: высокая. Статус: архивирован. Рекомендация: удалить аномалию для сохранения целостности системы.»

Он почувствовал, как пространство вокруг него начало сжиматься. Зеркальная мозаика под ногами потянулась к его ступням, чтобы поглотить его. Сияющие лучи нацелились на него, готовые стереть его существование.

Он проиграл. Она не узнала его. Она видела в нём лишь ошибку, которую нужно исправить.