Наследие разбитых зеркал

Глава 8: Битва со Сновидицей

После интеллектуального изнурения лабиринта Принца Трещин мир вокруг них на мгновение обрёл устойчивость. Каменистая долина, в которую они вышли, казалась почти нормальной. Почти. Воздух был неподвижен и сладковат, как прокисший мёд, а с неба, несмотря на день, были слабо видны звёзды — не те, что знало человечество, а холодные, чужие, расставленные в незнакомых созвездиях.

Они шли, наслаждаясь хрупкой иллюзией покоя, когда Эхо внезапно замерла и заскулила, как щенок.

«…не спите… не закрывайте глаза… она близко… она в дыхании… в пылинках…»

Но предупреждение пришло слишком поздно.

Первым рухнул Косторез. Он просто шёл, и его ноги подкосились. Он упал на землю с глухим стуком и замер, его глаза закатились, зрачки расширились. На его лице застыла гримаса ужаса.

Потом Эхо. Её полупрозрачная форма задрожала и распалась, как дым, оставив после себя лишь тихий, затухающий вздох.

Первый Шаг успел лишь прошипеть: «О, чёрт, не это…» — его звериные глаза остекленели, и он застыл в неестественной, скрюченной позе, будто застигнутый в середине рывка.

Лэй Цю почувствовал это последним. Внезапная, удушающая тяжесть на веках. Сладкий, приторный запах маковых полей, ударивший в нос. Мир поплыл, краски стали яркими, неестественными. Он попытался сконцентрироваться, ухватиться за реальность, но она ускользала, как вода сквозь пальцы.

Его сознание провалилось во тьму.

А потом зажегся свет.

Он стоял в библиотеке Школы Цзинь. Всё было именно так, как он помнил. Пахло старой бумагой, пылью и воском. Солнечный луч падал на стол, освещая разложенные свитки. И она сидела напротив.

Ань Ду. Не Богиня. Не зеркальный двойник. Та самая. С живыми, тёмными глазами, в которых играли золотые искорки. Она улыбалась ему, перебирая кисточку для письма.

— Смотри, что я нашла, — сказала она, и её голос был таким тёплым, таким настоящим, что у него перехватило дыхание. — Старые чертежи защитных барьеров. Думаю, мы можем их улучшить.

Он хотел закричать. Хотел предупредить её. Но его губы сами сложились в улыбку. Его рука потянулась, чтобы взять свиток. Это было так… правильно. Так естественно. Его разум, измотанный битвами и потерями, цеплялся за эту иллюзию, как утопающий за соломинку.

Он провёл в этом сне… день? Неделю? Время текло иначе. Они изучали свитки, спорили, смеялись. Он почти забыл. Почти.

И тогда пришли тени.

Они вползли в библиотеку с наступлением вечера. Безликие, беззвучные, голодные. Ань Ду вскочила, её лицо побелело от ужаса. Она пыталась читать заклинания, но её магия была слабой, человеческой.

Лэй Цю бросился вперёд, закрывая её собой. Он сражался. Он чувствовал, как когти теней рвут его плоть, чувствовал боль, вкус крови во рту. Это было так реально.

Он видел, как одна из тени обвила её. Видел, как её глаза расширились от ужаса и боли. Видел, как её кожа темнела, становилась прозрачной, как стекло. Как она кричала его имя, протягивая к нему руку, и затем рассыпалась в миллиард сияющих осколков, которые тени с жадностью поглотили.

Он остался один. В пустой, тёмной библиотеке, весь в крови, с её именем на губах.

И потом свет снова зажёгся.

Он стоял в библиотеке. Солнечный луч падал на стол. Ань Ду сидела напротив и улыбалась.

— Смотри, что я нашла, — сказала она. — Старые чертежи…

Нет. Нет. Нет.

Он попытался закричать, предупредить её. Но его тело не слушалось. Оно снова и снова проживало этот сценарий. Он сражался. Он видел, как её забирают тени. Он видел, как она умирает. Снова. И снова. И снова.

Каждый раз детали менялись. Иногда тени приходили днём. Иногда она погибала, защищая его. Иногда они были на улице, в саду, в его старой келье. Но финал был всегда один. Её смерть. Его бессилие. Его вина.

Это был не просто кошмар. Это была шлифовка. Госпожа Искажённых Снов точила его душу, как точильный камень, снимая слой за слоем, чтобы обнажить самый главный, самый болезненный страх — что он не сможет её спасти. Что он всегда будет слишком слаб, слишком медленным, слишком глупым.

Он терял счёт циклам. Его разум трещал по швам. Он начинал забывать, что это сон. Иллюзия становилась единственной реальностью.

В одном из «заездов» он не стал сражаться. Он просто обнял её, когда тени пришли. Он прижал её к себе и закрыл глаза, ожидая конца. Её тело в его объятиях было тёплым и живым. Она дрожала.

— Мне жаль, — прошептал он ей в волосы. — Я не смог.

— Я знаю, — тихо ответила она, и её голос звучал… странно. Не так, как обычно. В нём была не только боль, но и какая-то… усталая нежность.

Тени набросились. Боль была ослепительной. Но в самый последний миг, перед тем как сознание покинуло его, он увидел не тьму. Он увидел… себя. Со стороны. Стоящего на коленях и держащего на руках её рассыпающееся тело. И на его лице было не выражение боли, а маска холодной, бездушной ярости. И его глаза… его глаза сияли знакомым золотым светом.

И затем цикл начался снова.

Он снова сидел в библиотеке. Но теперь что-то было иначе. Его собственная иллюзорная копия, тот, кем он был в этом сне, сидела с ним за столом. И он… помнил. Помнил все предыдущие циклы. Все смерти.

Ань Ду улыбалась ему.

— Смотри, что я нашла…

— Нет, — перебил он её. Его голос прозвучал хрипло, но твёрдо.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Что нет?

— Это не так. Ты не настоящая. Это ловушка.

Её лицо дрогнуло. Улыбка сползла, на смену ей пришло замешательство, а затем — страх.

— Лэй? Что с тобой? Ты меня пугаешь.

Он встал, и его стул с грохотом упал назад. Он видел, как тени уже начинают клубиться в углах комнаты, готовясь к своему выходу.