Наследие разума

Глава 34

В этот день в доме стояла особенная, уютная тишина, которую нарушало только едва слышное сопение младшенькой Ариерель, увлечённо что-то мастерившей в своей комнате на полу. Аромат яблочного пирога, который пекла Еуриэль, наполнял дом, создавая неповторимую атмосферу безмятежности.

Адель, направляясь к Ариерель, ступал по скрипучим половицам с той осторожностью, с какой входят в храм или в сокровищницу, полную детских тайн. Он заглянул в комнату и замер на пороге, поражённый увиденным. Его дочка, его крошечная светловолосая фея, сидела на полу, вся погружённая в какое-то неведомое доселе занятие. Перед ней на полу из речных камешков, которые она, видимо, с усердием собирала во время прогулок, вырастало нечто грандиозное. Это была не просто горка камней, а настоящее архитектурное сооружение, с угадывающимися стенами, башенками и даже подобием внутреннего двора. Каждый камешек лежал на своём месте, подогнанный ко всему строению с удивительной для детских пальчиков точностью.

Адель, затаив дыхание, подошел ближе, стараясь не нарушить равновесие этого рукотворного чуда. Сердце его наполнилось смесью нежности и глубокого, почти благоговейного любопытства и надеждой. Он опустился на корточки рядом с дочерью, его тень легла на причудливые каменные стены.

— Что же ты такое волшебное строишь, моя маленькая? — его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, чтобы не спугнуть вдохновение, витавшее в воздухе.

Ариерель медленно повернула голову, её голубые глаза, обрамлённые густыми светлыми ресницами, удивлённо моргнули, когда она увидела отца. Легкий румянец, будто утренняя заря, тронул её щёчки — то ли от усердия, то ли от смущения, что её застали за таким важным делом. Она чуть заметно улыбнулась и указала на своё творение.

— Это замок, папа, — произнесла она своим тоненьким, но удивительно твёрдым голоском. — Я решила, что он будет каменный. Чтобы никакой ветер его не сломал.

Сказать, что Адель удивился, — значит, не сказать ровным счётом ничего. Он был ошеломлён. Целая волна изумления, смешанного с большей надеждой, захлестнула его. Не просто игра в кубики, не домик из подушек — а продуманное каменное строение! В его душе, там, где всегда теплилась вера в уникальность каждого его ребёнка, вспыхнул яркий огонек предвкушения.

— Каменный замок? — повторил он медленно, как будто пробуя слова на вкус. Его голос дрогнул от едва сдерживаемого волнения. — Но как же ты это придумала, моя малышка? Как такая чудесная мысль пришла в твою светлую головку?

Ариерель на мгновение задумалась, её пальчики перебирали гладкий, прохладный камушек.

— Не знаю, папа, — начала Ариерель, серьезно нахмурив маленький лобик. — Я просто очень-очень долго размышляла. Думала о нашем доме. Он у нас хороший, деревянный, тёплый. Но мне захотелось, чтобы он был ещё крепче, ещё надежнее и намного больше, чтобы в нём могли жить все-все животные и даже сказочные герои! Потом я подумала, что дерево — оно, конечно, замечательно, но от сильного дождя может промокнуть, а от времени — состариться. А мне нужно было что-то такое, что будет стоять вечно, как горы! И я сразу решила — это камень! Камень твёрдый, его ничем не испугаешь! А потом, — она сделала паузу, подбирая слова, — потом я стала думать, как же эти камешки укладывать один на другой, чтобы они не рассыпались, а держались крепко-крепко, и чтобы стена получалась ровная и сильная.

Адель слушал, не перебивая, поражённый ясностью и логикой её детских рассуждений. Он не удержался от вопроса, который выдавал, насколько он переполнен чувствами:

— То есть ты как бы погрузилась в свои мысли, обратилась к своему сознанию, и оно вдруг подсказало тебе решение, словно яркая вспышка, видение озарило тебя?

Ариерель с лёгким недоумением посмотрела на отца, а затем на её лице появилась широкая, лукавая улыбка. Она решительно, но мягко покачала отрицательно головой.

— Нет, папа, — просто ответила она. — Никакого видения не было. Я просто рассуждала, как лучше это сделать. Прикидывала в голове разные варианты, перебирала их, как бусинки на ниточке, пока не нашла самый-самый правильный.

В этот самый момент шум и топот возвестили о прибытии остальной части семейства. Дверь распахнулась шире, и в комнату, как стайка любопытных воробьёв, гурьбой влетели трое других детей. Увидев необычное сооружение на полу и сосредоточенные лица Ариерель и отца, они мгновенно притихли и с неподдельным интересом уселись на пол вокруг каменного замка, боясь своим неосторожным движением разрушить это великолепие.

Адель ласково посмотрел на старшего сына:

— Аракуль, будь добр, позови маму. Скажи, что у нас тут Ариерель целое чудо сотворила.

Аракуль, всегда послушный, кивнул головой и тут же бесшумно выскользнул из комнаты.

Очень скоро он вернулся, ведя рядом с собой Еуриэль. На её лице играла тёплая улыбка, но в глазах читался вопрос. Адель поднялся ей навстречу, его глаза сияли радостью. Он вполголоса, чтобы не нарушать волшебную атмосферу, рассказал ей и об увиденном замке, и об их маленьком, но таком глубоком разговоре с Ариерель, о её удивительных умозаключениях.

С каждым его словом глаза Еуриэль загорались всё ярче, в них вспыхивали искорки материнского восхищения и нежности. Она опустилась на колени рядом с Ариерель, её взгляд был полон любви и тихого изумления.

— Расскажи, солнышко моё, что же это ты такое чудесное строишь? — прошептала она, её голос слегка дрожал от переполнявших чувств.

Ариерель посмотрела на мать долгим одобрительным взглядом, как будто ждала именно этого вопроса. Она чуть выпрямила спинку, почувствовав себя главной героиней этого маленького семейного события, и с готовностью принялась рассказывать:

— Мамочка, это будет огромный-преогромный каменный дом! Я хотела, чтобы он был самый крепкий на свете! Во-первых, — она торжественно загнула один пальчик, — я очень хорошо всё просчитала, чтобы он ни за что не упал. Я подумала, что стены у него должны быть толстые-претолстые, чтобы никакой злой хищник их не проломил! И башенки должны быть высокие-высокие, чтобы с них было видно далеко-далеко!