Наследие разведчика 2

Глава 1

Я сидел у стола, ощущая странную тяжесть от пергамента в кармане камзола и одновременную легкость в душе. Мне выдали свидетельство моего существования в этом мире - удостоверение, на котором было выведено четким каллиграфическим почерком:

«Предъявитель сего, Лирэн Алекс Волков, лейтенант на службе Его Светлости барона Отто фон Хертцена, командир Оперативной группы «Фантом», имеет право и обязан...»

Дальше шли перечни прав, скучные и сногсшибательные одновременно. Право на вербовку. На изъятие имущества для нужд службы. На беспрепятственный проход. Подпись, печать и имя.

Они записали новое имя со слов. В мире, где у крестьян нет документов, а дворянские родословные тянутся в кровавый туман веков, мое слово оказалось весомее любой метрики. «Лирэн» осталось как призрак, как легенда для чужих. Для себя, для этой бумаги, я стал тем, кем был всегда. Возвращение имени оказалось болезненнее, чем я ожидал. Словно на мертвеца надели его старый мундир.

Документ пришел вместе с другими. Такие же для Рогара, Финна, Ильмы... Даже для Дорина Тролока, записанного «специальным консультантом по теоретической эфиродинамике». Герцог, вернее, его писцы, поработали на славу. Мы из тени выползли на бумагу. Стали фактом бюрократической вселенной этого мира.

А цена этого факта лежала поверх удостоверений. Тот самый приказ о переводе.

Я вышел в главный зал. Дождь, вечный спутник этой осени, тихо шипел за стенами, вымывая последние краски из нашего леса. У потухающего очага собрались свои. Все, кроме Элвина. Его место у огня оставалось пустым, немым укором и частью нашего фундамента. Мы научились не смотреть туда напрямую, но чувствовали эту пустоту кожей, как ампутированную конечность.

— Собрание, — сказал я, и мой голос прозвучал непривычно громко в этой приглушенной сыростью тишине.

Они подняли глаза. Я положил на грубый стол стопку пергаментов.

— Это мы, — произнес я. — Отныне оперативная группа «Фантом». В законном поле, указом регента. Вот ваши документы.

Рогар взял свой лист, повертел. Его грубые пальцы, привыкшие к топорищу, неловко касались бумаги, будто боялись испачкать.

— Бумажка... — пробурчал он. — И что, теперь меня по ней хреновины жрать заставят?

— Теперь по ней тебе будут платить жалованье, — поправил Коршун, не отрываясь от набивки своей вечной трубки. Он сидел в стороне, как ворон на суку, и щурил единственный глаз. — И пристрелят как шпиона, если потеряешь. Не рви.

Финн взял свой документ с почти религиозным трепетом. Он прошептал свое новое, записанное имя, провел пальцем по печати.

— Это... история, — сказал он. — Нас вписали в историю.

— В историю канцелярии, — хрипло рассмеялся Коршун. — Самое пыльное и безопасное место.

Я дал им минуту, чтобы осознать. Потом положил сверху главный лист.

— А это — наша новая реальность. В течение трех дней, перевод в Хертценштадт. Занять объект «Вороний Взгляд». Формировать Центр подготовки «Ворон». Мы становимся... центром обучения.

Слова повисли в воздухе.

Рогар первый нарушил молчание. Он медленно поднял свою массивную голову, и в его маленьких, глубоко посаженных глазах читалось не понимание, а животное недоверие.

— Город? — проскрипел он, будто слово было ему противно на вкус. — Там же... каменные коробки. Людская муравыльня. Мы что, в гарнизонную крысню превращаемся?

— Мы превращаемся в то, ради чего нас создавали, — ответил я, не отводя взгляда. — Наш лес был полигоном. Полигоном мы его и исчерпали. Теперь нужна кузница. Чтобы ковать не единицы, а десятки. Чтобы знания не умирали с нами.

— Знания, — фыркнул Рогар, с силой потирая ладонью свое обветренное лицо. — У меня знание, как переломить хребет противнику в ближней. Как слышать, когда враг наступает на сухую ветку за пятьдесят шагов. Каким камнем точить топор, чтобы лезвие пело. Этому в городе не научишь. Там вонь, гам и... и неба не видно.

Его слова нашли отклик. Сова, сидевший спиной к стене, слегка повернул голову. Его прозрачные глаза, казалось, видели уже картины будущего: слепящие факелы на узких улочках, сотни окон, за каждым пара глаз, сотни звуков, сливающихся в один гудящий хаос.

— Наблюдение будет другим, — констатировал он. Голос был ровным, но с лезвием тревоги внутри. — Много фона. Много целей. Нужны новые точки.

Ильма молча подбросила в очаг охапку сухих веток. Пламя вспыхнуло, осветив ее спокойное лицо.

— Травы другие будут. Другие болезни. Гнилая вода, много людей..., эпидемии. Нужны новые поставщики. И... — она посмотрела на меня прямо, — ранения будут другими. Не только от клинка.

В этот момент в дверном проеме возник Дорин. Он стоял, протирая заляпанные чернилами очки самодельной оправы, и на его худощавом, вечно уставшем лице читалось странное оживление.

— Перевод? В столицу? — переспросил он, и его голос, обычно глухой и монотонный, звенел нездоровым интересом. — Главная библиотека... Архив Гильдии Магов-Теоретиков, пусть и закрытый... Возможность доступа к корректным инструментам калибровки! — Он сделал шаг вперед, и его пальцы, длинные и нервные, заплясали в воздухе, будто чертя невидимые схемы. — Здесь, в этой сырости, я могу работать лишь на пятнадцать, от силы двадцать процентов от возможного! Кристаллы мутнеют от плесени, пергамент коробится... А атмосферный эфирный фон, искаженный этими болотами...