Наследие Сири

Глава 21

Дорога домой заняла ровно трое суток. Усталость затмевала радость, что сейчас я полноценно сижу в седле, чувствую свою лошадку, могу быстро передвигаться. И теперь я сама могу быстро развозить заказы по мастерицам и ездить на рынок, если понадобится.

Дома радовала мягкая и теплая постель после недельной ночевки в шалашах, горячая еда и Юта, отрапортовавшая, что все заказы собраны, материалы развезены, а свитера они с мамой попробовали сшивать сами, и у них получилось.

Оставалось навязать воротники и прясть, прясть, прясть. Дружина оставила нас с Бором дома, зашли на обед и тут-же уехали. Через неделю они должны собрать десяток самых верных людей, в том числе и Бора, и отправиться на обход нашей горы с другой стороны, и проверку земель левее расщелины, которая была, как нам казалось, единственной дорогой к плато.

Бор долго говорил с отцом и Истой. Его жена охала и ахала, округлив глаза, и все пыталась доказать Бору, что нам показалось, и мы здесь в полной безопасности. Благо, он был неумолим, и я впервые была благодарна мужскому твердолобию.

К дню выезда на ярмарку у нас было триста пар носков и четыреста чулок, восемь свитеров и пятнадцать одеял. Кроме этого, у каждого из нас теперь были носки, чулки, свитер и шапки. Бор ушел с Драсом за неделю до нашего отправления, его две шкуры он попросил продать в Сорисе, и, мол, можно не на рынке, а идти напрямую к Маралу, и просить дать за две шкуры его Хроса – коня, о котором они уже говорили с Бором. Но это, если он припозднится. Если все пойдет по плану, он будет ждать их у Среднего моря, чтобы вместе переправиться на лапахе, а в Сорисе взять телегу до рынка – так быстрее.

На этот раз мы с отцом отправились верхом, тюки с товаром навесили сзади на лошадях, и сейчас у нас за спиной выше головы было отменное сиденье. Шкуры отец спрятал от глаз, так как это лакомый кусочек для воришек – на одну шкуру можно жить весь год.

С нами выехали двенадцать подвод, но мы решили идти вперед, нам нужно попасть в город до начала ярмарки. За двое суток мы были у Среднего моря. Озеро было во льду, но четко виднелась дорога среди льда, по которой двигались лапахи один за другим. Выгрузили товар в лапах, и отец увел лошадей на постой. Я впервые пойду по воде на гребном судне. Оно небольшое, но здесь нет винтов и дизеля, только люди на веслах. Когда мы перебрались на другой берег, там, словно таксисты, сновали возницы и перебивали цены друг друга.

Ярмарка уже ставилась, были выставлены привычно телеги, накрыты слоями тканей, в телегах лежали шкуры, везде курились костры. Мы заняли место и поехали обратно в город, чтобы остановиться на постой вместе с товаром. Наши тюки выглядели как мешки с шерстью, и особого внимания к себе мы не привлекали.

Нам дали угол в сарае – просто дощатый сарай с перегородками, типа конюшни. Но дверцы, хоть и держались на честном слове, можно было закрыть на замок. Свежая солома на полу, ну хоть ее не пожалели, и наложили выше колена. С нашими одеялами мы точно не замерзнем. За это стойло мы отдали полсуала. Но мы не планировали оставаться тут на несколько дней, нам бы продать все быстренько и вернуться домой, где рубится большой дом.

Оставили тюки в сарае, взяли шкуры и пошли к Маралу. Нас встретил действительно кривоногий низкорослый мужчина. Было ощущение, что он родился на лошади, обхватив ее брюхо ногами, и не слезал с нее до этого дня. Но достаточно бодро он ходил и бегал. А уж объезжать лошадей лучше него не умел никто. Его дом был здесь одним из самых роскошных. Каменный, двухэтажный. Второй этаж был как балкон внутрь. И в крыше, как и у нас, было отверстие для дыма. Но внешне это был достаточно севременный домик с маленькими, но остекленными окнами.

Остекленными? Меня как током ударило. Стекло? Здесь есть стекло? Какая же я не внимательная. Вместо того, чтобы любоваться морем на прошлой ярмарке, нужно было пройти по городу и рассмотреть дома, вот сейчас мучайся с масляными тряпками.

Я планировала получить за весь товар больше трех тысяч суалов, и очень ждала Бора с дружиной Драса, чтобы обратно возвращаться спокойнее, но вести обратно деньги я не планировала.

- Редкая шкура, Севар, - Марал знал, что за нее после хорошей выделки можно получить от тааров в три раза больше. - Сколько всего этих волков было убито, и где вы их встретили?

- Их двенадцать, Марал, и все шкуры привезут тебе в обмен на твоих скакунов, мы договорились уже с охотниками, – я повторила слова Бора, все хотели лошадей как у Драса.

- Надо-бы добавить сто суалов, я отдаю таарам за пятьсот, не меньше, - он сощурился, и ждал, что мы замешкаемся.

- Нет, тогда мы сейчас отдадим шкуры мастерам, и купим за деньги, - он знает свою выгоду и лишний ром потерять не захочет. – Мы сейчас продадим свой товар, и возьмем у тебя еще двух.

Я видела, как отец повернулся в мою сторону, и от неожиданности моего заявления, открыл было рот, но я уверенно продолжила:

- Сейчас одного за две шкуры, мы говорим о Хросе для Бора из Уклама, это его шкуры. И через день еще двоих для Севара – его отца, - я указала на Севара. - А второй для меня.

- Хорошо, по рукам. А остальные шкуры точно принесут мне? – он смотрел на меня с улыбкой, и легким недоверием.

- Я гарантирую, готовьте еще пять коней. Шкуры будут у вас до завтрашнего дня, они едут сюда.

Мы забрали Хроса. Севар проверил, насколько объезжен конь и похвалил Марала за дело, которым он владеет лучше всех. Шкуры перешли в руки Марала. Он позвал человека, чтобы понес вторую – они были большие и тяжелые.

Коня поставили в стойло возле нашего угла. Я боялась оставлять его без надзора, но хозяин уверил, что здесь он в безопасности. Я дала ему суал.

Первый день ярмарки был менее шумный, чем весенний, все были собранны, и торопились быстрее уехать по домам. Я встретила Мора, который торговал теперь не посудой, а трубами. Его телегу проходили мимо и он пытался каждому, кто остановится у его телеги, показать как это работает, но люди не слушали. Я отвела его на берег и показала крупные овальные камни, из которых можно сложить небольшой очаг прямо между его телегами.  Из дуг для ночевки можно сделать подобие крыши, и составить три трубы. Так ему не придется рассказывать.