Наследие Сири

Глава 42

- Сири, судно отошло достаточно далеко. Нужна теплая одежда, шторм, судя по ветру, начнется рано утром, - правитель зябко ежился. – Давайте поедем в замок, перекусим и запасемся теплой одеждой.

- Правитель, езжайте, и отдохните. В моем доме идет подготовка к утреннему празднику – сейчас туда приехали все рабыни из замка, чтобы готовить пышный обед и ужин, - я плотнее обняла себя руками, еще раз посмотрела в темноту, где мерцали точки огней, и уже повернулась к своей карете.

- Хорошо, Сири. Я хочу, чтобы ты не забыла, что я исполнил свою часть договора. Ты должна стать правительницей Юга, - он посмотрел на меня с грустью и подошел ближе, чтобы обнять. – Все равно этому быть.

- Да, теплого света, правитель, отдохните, сегодня был слишком длинный день, он обнимал меня не как мужчина, он обнимал меня как отец, который выдает свою дочь замуж.

Расцепив руки, он пошел к карете, опустив плечи. Не оборачиваясь, сел в нее, и она тронулась в сторону замка. Мне уже пора было быть дома и начать собирать рабынь. Как только карета высадила меня у дома, мне открыла Сига, я забежала, закрыла калитку изнутри, и побежала к берегу. К моей тропке причаливали одна за другой рыбацкие лодки, и девушки грузили в них провизию, и садились сами.

На глазах выступили слезы и по спине прошелся холодок – горожане шумели на берегу у верфи и у города – инструменты были слышны даже здесь, рыбаки, делая вид, что отправляются на праздничную рыбалку приставали к моему маленькому пирсу за домом и забирали рабынь. Все помогали нам – старуха не обманула, и люди, каждый по-своему, вносили в этот побег свою лепту.

Лодки отходили в полной темноте, девушки накрывались тканями, прижимались ко дну лодок. В моем доме горел весь свет, и те, кому пока некуда было сесть, имитировали активное участие в подготовке праздника. Во дворике топился очаг, из подвала выносили заготовки, складывали в ведра, и несли вниз, к пирсу.

Еще немного, и горизонт порвется тонкой светлой щелкой, и лодки на воде станут видны как на ладони. К пирсу подошли еще пять лодок. Я поднялась к дому, чтобы поторопить девушек. Они складывали теплые вещи и одеяла, в мешки кидали всю обувь и несколько небольших котлов.

Я проводила их к лодке, усадила, и в момент, когда мальчишка почти оттолкнул лодку от берега, шагнула в нее. Села, укрылась одеялом и прошипела гребцам:

- У нас осталось слишком мало времени, гребите, что есть мочи! – таков был план, но я запомнила навсегда, как плечи Улааля опустились в момент, когда я видела его несколько часов назад. Все эти два года передо мной стояли испуганные глаза Драса, когда я вышла из палатки на волков, и его безмолвно раскрытый в первом крике рот, чтобы все их внимание перетянуть на себя.

Я посмотрела на свой удаляющийся дом, но знала, что сейчас я только начала дорогу к своему настоящему дому.

К лапаху лодки подходили с северной кормы, уже сложно было грести, лодки, что разгрузились, отходили, люди поднимались по веревочным лестницам, провизию складывали в большие ведра, что спускали с корабля на веревках. Мы были последней лодкой, что прибыла, и с корабля все лестницы кинули к нам. Четыре лодки не отходили от судна, и стояли пустыми.

- Бран, где Ваал?

- Слава богам, ты с нами, Сири!

- Бран, меня могли просто не отпустить домой, и в этом случае мне пришлось бы остаться чтобы все вы могли уйти. А еще, я надеюсь, что там есть человек, который ждет меня. И, если он будет не первым человеком, кого я увижу, прибыв на север, я признаю себя дурой, - я обняла его за плечи. – Давай, Бран, теперь ты Бог для всех этих людей, только от тебя зависит – дойдем ли мы домой, или только до дна.

- Ваала связали как только встали с факелами. Он был сильно пьян, и это было не сложно, - он посмотрел на меня опустив брови. – Кто этот человек на севере, Сири?

- Вот мы и посмотрим, кто этот человек! – нужно стараться улыбаться, нужно сделать так, чтобы вся дорога прошла легче. Будет очень тяжело, будет чертовски тяжело...

Люди спустились в трюм, временно разложили внутри все продукты просто кучей, факелы одновременно передали в четыре лодки, и судно тяжело начало свое движение.

- Поднять паруса. Отходим быстрее! – Бран говорил не громко, но на корабле было тихо, размеренно ударяли по воде весла, и только шум приближающегося шторма напоминал, что настоящая опасность впереди.

Лодки с факелами уже практически не видны. В первые секунды рассвета они бросят факелы в воду и достанут сети с рыбой, на воде сейчас очень много лодок рыбаков. Наш корабль – призрак уже потеряется на горизонте, когда мастера продерут глаза после вчерашнего возлияния на берегу.

Небо на востоке алело словно резанная рана – оттенки красного из бордового растекались розовым по горизонту. Солнце красно поутру…. Начинается, и сейчас нам понадобятся все силы и молитвы.

- Спустить паруса! – Бран кричал с трудом перебивая ветер, судно качало так, что в трюме началась каша.

Как только мы тронулись, все дружно начали привязывать продукты в подготовленные сетки и крепить к стенам. На лавках и внутренней части бортов были ремни, которыми можно было привязаться во время шторма. Гребцы уже убрали весла и задраили все отверстия. Как только паруса спустили, судно перестало кидать, и оно сейчас просто дрейфовало предоставленное морю. Бран знал, что нужно искать моменты, когда требуется помощь команды, и придется грести, чтобы разворачивать корабль – важно сейчас только одно – чтобы его не прибило обратно к берегу острова, от которого мы отчалили.

Шторм продолжался три дня. Надежда не давала опускать руки и разжать зубы, но на плечи садилось некое смирение. Было ощущение, что теперь так будет всегда, но рано утром, когда было относительно тихо, все всматривались в горизонт в надежде увидеть светлую полосу.

В один из дней я проснулась и поняла, что судно плавно качается на волнах, трюм открыт, и в него льется солнце, а ему навстречу из трюма выходит пар – испаряется влага, что так долго копилась здесь. На палубе смеялись, и обернувшись, я видела, что люди снова полны надежд.  Гребцы работали как машина – слаженно и упрямо, шторм вымотал всех, но солнце и штиль давали сил. Ветра не было вообще, словно его выключили, это было большим минусом – паруса нам помогли бы.