Наследие тени

Глава 12

Прошла неделя с тех пор, как я начала жить в особняке Вороновых. Честно говоря, думала, что привыкну к этому куда быстрее. Но перемены, кажется, стали просачиваться в мою жизнь медленно, но уверенно, вплетаясь в каждую мелочь. Вроде бы ничего не изменилось: я всё так же работаю в своём магазине с Никой, каждый день складываю букеты, проверяю заказы и ругаюсь с поставщиками. Но теперь, каждый раз оборачиваясь назад, я замечаю, как всё стало другим.

Моя старая квартира теперь пустует. Все вещи я успела перевезти на новую территорию. Моя комната в особняке уютная, хотя иногда кажется, что это не я её обживаю, а она меня подстраивает под свои правила. Каждый вечер я пытаюсь сделать её чуть более "своей": расставляю книги, добавляю свечи, вешаю фотографии. Это не сразу, но помогает.

А вот в остальном... Теперь меня привозят и увозят с работы на дорогих машинах, так, словно я какой-то важный VIP-гость на собственном мероприятии. Ужинать приходится в приватных комнатах дорогих ресторанов, где блюда скорее похожи на произведения искусства, чем на еду. Всё вокруг пропитано этой новой, совершенно чужой для меня жизнью, и мне приходится учиться вживаться в неё, словно в роль, которая пока не по размеру.

Одна мысль всё чаще поднимается в голове: меня будто прячут. Всё слишком закрыто, слишком тщательно спланировано, чтобы я чувствовала себя свободной. Мне говорят, что так безопаснее. Но от чего, от кого? Почему я должна принимать эту "безопасность" как должное?

День тянулся, как и все последние. Работа, букеты, суета – рутина, спасительная в своей предсказуемости. До закрытия оставалось два часа, и я уже представляла, как погружусь в теплую ванну с пеной и забуду обо всем хотя бы на вечер. Я скучающе вздохнула, наблюдая, как Ника сосредоточенно протирает пыль с полок. День выдался тихим, почти скучным. Клиентов было немного, а время до закрытия тянулось невыносимо долго.

— Ника, — нарушила я тишину, — у тебя есть парень?
Она вздрогнула, замерла на мгновение, затем резко выпрямилась и покосилась на меня, явно смутившись.

— С чего вдруг такой вопрос? — ее голос дрогнул, щеки порозовели.

— Просто так, — пожала я плечами, слегка улыбнувшись. — Мы работаем вместе, живем, модно сказать, бок о бок, а я ничего о тебе не знаю.

Ника снова принялась за пыль, но теперь ее движения были нервными.

— Есть кое-кто, кто мне нравится, — тихо пробормотала она через пару секунд.

Я приподняла бровь, теперь уже совсем заинтересовавшись.

— И кто же это?

— Неважно. — Она махнула рукой, но её голос звучал так, будто она сама хотела поделиться, просто боялась.

— Почему неважно? Это же здорово — влюбиться! — поддержала я, решив, что немного подбодрить её будет не лишним.

Ника резко обернулась ко мне, а её щеки теперь пылали ярче, чем когда она разозлилась на поставщика роз.

— Это всё равно невзаимно, — выпалила она, сжав полотенце в руках.

— Ты уверена? Может, он просто не догадывается?

Она закусила губу, а затем отвела взгляд, снова вернувшись к полкам.

— Он... другой. — Её голос был тихим, но я всё равно услышала, и эти слова зацепили меня.

— Другой? — повторила я, надеясь, что она продолжит.

Ника качнула головой, как будто изгоняя из неё лишние мысли, и, улыбнувшись мне через плечо, поспешила сменить тему.

Я прищурилась, чувствуя, как мой интерес только разгорается, но решила оставить её в покое, зная, что рано или поздно она сама всё расскажет.

Хотела было задать Нике ещё один вопрос, но не успела. В тот момент, когда мои слова замерли на губах, всё вокруг как будто выдохнуло с оглушительным шумом. Перед витриной магазина вдруг, будто из ниоткуда, появился мотоцикл. Его силуэт был скрыт в полной экипировке. Я успела только моргнуть, как стекло витрины с громким треском взорвалось, и его осколки разлетелись по всему помещению.

В тот момент раздались выстрелы. Несколько подряд — и воздух, который до этого был таким тихим и привычным, наполнился грохотом, похожим на удар грома. Казалось, всё вокруг начало сжиматься, а мне не хватало дыхания, чтобы понять, что вообще происходит.

Это было как сцена из кошмара.

Ника среагировала первой. Она заметила пистолет раньше меня, а её тело уже двигалось, инстинктивно толкая меня вниз. Она заставила меня упасть за стойку, сама падая рядом со мной, как будто спасая нас от неминуемой угрозы. Мой мир был расплывчатым, звуки — слишком громкими, слишком резкими, словно я оказалась в центре вихря, не способная выбраться. В ушах стало звенеть, и я не могла понять, где я, что происходит, и почему не могу двигаться.

Звук мотора вернулся, угрожающе ревущий, и так же мгновенно исчез. Тишина, наступившая мгновенно, была чуждой, как пустота в душе. Она не была спокойной, она была ледяной, пугающей. Я сидела на полу, пытаясь прийти в себя, ощущая, как в моей голове кружится буря.

Ника начала осматривать меня, её руки с нервным ритмом перебирали мои плечи с шеей, и я почувствовала, как её дрожь передаётся через пальцы. Я пыталась сосредоточиться, понять, что же происходит, но мир всё ещё оставался смазанным, как неясный след на стекле.

— Ты в порядке? — её голос был дрожащим, как шелест, едва различимый на фоне моей растерянности. Она продолжала меня ощупывать, и я слышала, как её дыхание становится всё более неровным, как будто она всё ещё не верила в происходящее.

Моя голова наконец начала проясняться, и, когда я перевела взгляд на её лицо, я почувствовала, как кровь стынет в жилах. Опустив взгляд ниже, заметила на бежевых штанах девушки пятно. Страшное пятно, которое моментально изменило весь смысл происходящего. Я замерла, не в силах двинуться, а её дрожащие руки всё продолжали искать следы на моём теле, в то время как я не могла отвести взгляд от этой трагической метки на её одежде.

-У тебя кровь- дрожащщим голосом остановила я дюжвижеотя девушки.

Мои мысли замерли, запутавшись в тревоге и ужасе. Всё, что происходило раньше, казалось теперь ничем по сравнению с тем, что происходит сейчас.

Через двадцать минут, когда я едва справилась с паникой, пытаясь перевязать Нике ногу, машины Воронова уже были на подъезде. Слышен был рев моторов, и вот перед нами резко остановился черный внедорожник. Из него первыми вышли Богдан Юрьевич и мужчина, которого я раньше видела— тот самый парень, с которым я однажды пересекалась взглядом в одном из кабинетов Воронова. Теперь он стоял рядом, его взгляд был холодным и сосредоточенным. Он был частью этой жестокой машины, и его присутствие не обманчиво передавало атмосферу того, что всё, что происходило вокруг, контролировалось.

Нику, которая с трудом держалась на ногах, провели к машине, помогая ей. Я видела её глаза, полные слёз и страха, и сердце сжалось. Она хромала, но, несмотря на боль, пыталась не показывать своей слабости. Богдан Юрьевич, как всегда, был спокоен, будто это был обычный день, и не было места для лишних эмоций. Они посадили Нику в машину, и она исчезла в темноте.

Я застыла на месте, провожая взглядом удаляющиеся огни автомобиля, и меня внезапно накрыло гнетущее чувство пустоты. В ушах всё ещё отчётливо звенел пронзительный звук выстрела, а воздух был густо пропитан едким запахом пороха и терпким привкусом крови.Я пыталась прийти в себя, но стояла неподвижно, не зная, что делать дальше. И вот, когда я уже думала, что могу потерять остатки самообладания, в тени подъехала ещё одна машина.

В ней был дедушка.Он выскочил, как только автомобиль затормозил, и сразу направился ко мне. Его лицо, которое всегда было спокойным и уверенным, сейчас выражало нечто другое — тревогу и невыразимую боль. Он приблизился и, не сказав ни слова, подхватил меня, мягко обняв. Его руки, как всегда сильные и уверенные, теперь дрожали. Я почувствовала его тепло, и моментально от этого мне стало ещё более тяжело.