Наследница 1

Глава 3

– Пауки? – я чувствовала, что голос срывается на самый постыдный визг. Но… – Какие ещё пауки?!

– Драгоценные, – блеснул бесстыжей улыбкой Каас, – Нежные. Нервные.

– Что?

– Даже трепетные, я бы сказал!

– Да ты!..

Мы стояли у арки, очерчивающей вход в очередной самоцветный грот. После путешествия по лабиринту внутренних двориков я уже и удивляться устала разбросанным под ногами богатствам. Тот, что открылся сейчас перед нами, на первый взгляд не слишком отличался от прочих: высокие своды, падающие сверху косые лучи, подземная река, разбивающаяся на несколько притоков. На её берегах – сад окаменевших, чёрных деревьев с изломанным узором стволов. На ветках, вместо листвы – длинные бледные пряди, порой сплетающиеся в настоящие большие полотна. Всё вокруг словно опутано невесомо колышущимися кружевами.

На одной из ближайших ветвей сидел паук. Действительно, будто созданный из драгоценных камней: лакированная спинка с чёрно-красным узором, изящные, отливающие ониксом когти на лапках, глаза точно россыпь живых самоцветов. Красивая такая тварюга, размером с крупную кошку. Руку, пожалуй, перекусит без всяких проблем.

Я смотрела на паука. Паук смотрел на меня в ответ.

Впечатление друг на друга мы произвели откровенно сомнительное.

– Я тут подумала! – бодро начала тараторить, разворачиваясь к Каасу. – Зачем именно шёлк? Что в нём для тебя нового? Давай лучше надёргаю нитей из своей рубашки. Экзотический материал! Взгляни, какие цвета!

В доказательство, я продемонстрировала изрядно обтрепавшийся рукав. Дёрнула за одну из торчавших ниток.

– Знаешь, какой славный может получиться браслет? Мягкий-мягкий!

Каас рассмеялся. Вместо ответа бережно, но непреклонно взял меня за плечи, развернул в сторону входа. И в буквальном смысле пинком отправил в наполненную арахнидами яму! Я влетела в грот, едва сумела удержаться, не упасть на острые камни. Развернулась: проход назад был уже перекрыт решёткой. Серебряной, изысканной, тонкой. Изображено на ней было кружево паутины – и, конечно, сидящие на ней пауки. В самом центре – солнце. Золотое, узорчатое, лучистое.

Подгорный владыка со всем своим двором и грозными стражами остался с той стороны. Ещё и махал из-за решётки, насмешливо.

А я теперь была здесь. Одна. Наедине с местной фауной. Давилась криком и пыталась справиться с подступающей паникой.

«Орать бесполезно. Даже опасно. Опасно, я сказала! Возьми себя в руки, дурында!»

Плавно, не совершая резких движений, запустила руку в карман. Ни ножа, ни маникюрных ножниц, ни хотя бы пилочки для ногтей отважная героиня, бросаясь в колодец вниз головой, захватить не додумалась. Нащупала плоскую деревянную палочку, оставшуюся после съеденного давным-давно (этим утром?) мороженого. Нашла прядь паутины, вроде бы, висящую отдельно и не связанную с прочими сигнальными нитями. Осторожно дотронулась, попыталась намотать. Палочка, конечно, тут же прилипла. Попытка оторвать или оттереть клейкую шелковистую массу ни к чему не привела. Очень скоро мне пришлось бросить деревяшку, чтоб не прикоснуться случайно к нитям обнажённой кожей.

Прелестно. А как этот шёлк собирать-то?

Если следовать сказочной логике, то надобно, прежде всего, спросить разрешения у тех, кто его сплёл.

К голове было гулко от совершенно беззвучных и столь же бесполезных воплей. Я медленно обернулась к заинтересованно наблюдающему за манипуляциями пауку. Поклонилась.

– Приветствую добрых хозяев, – голос охрип, будто я на самом деле сорвала его криком. – Подскажите: как мне набрать нитей для подарка подгорному владыке?

Арахнид, казалось, насмешливо перебрал по ветви своими многочисленными лапами. Свистнул, коротко и так высоко, что уши кольнуло болью. Щёлкнул жвалами, или как они там называются у пауков, недавно совсем проходили…

Сбоку раздался такой же щелчок. Затем сзади, над головой, затем ещё и ещё. Я медленно повернулась всем телом, огляделась. Пауки окружили прогалину перед подземной рекой, скользили по деревьям, по скалам, по дрожащим в воздухе невидимым нитям. Тёмно-бордовые, красно-янтарные, аметистово-белые. Большие, размером с овчарку и маленькие (ха!), не больше синицы. Узоры на панцирях казались искусно выполненными эмалями, движения напоминали выверенный танец, головы украшены, точно ожерельями, мерцающей россыпью глаз. Они были, бесспорно, очень красивыми. Я, если выживу, от красоты этой заработаю жуткую арахнофобию! Уже! Уже заработала!

– Я готова предложить обмен, – поспешно затараторила, пытаясь оглянуться во все стороны сразу, отследить стягивающийся круг, – предложить плату. За дивное ваше искусство, за несравненный ваш шёлк, готова предложить… предложить… вот!

Дёрнула за ворот злополучную клетчатую рубашку:

– Нитки не очень, нитки, прямо скажем, не достойны даже сравнения. Но крой! Но швы! Но сплетение ткани! Мастерам, истинным мастерам своего дела, может быть интересно. Изучить, посмотреть, расплести. Небесполезно, может быть, правда? А в ответ я прошу лишь несколько нитей. Для браслета. Совсем чуть-чуть.

Хищный хоровод вокруг будто дрогнул, рассыпался. Терпеливо и голодно замер. Из тени выполз угольно-чёрный паук… мамочки! Размером наверно с грузовик! Я зажмурилась, а когда вновь распахнула глаза, ко мне неспешно шла женщина, юная, худенькая, невысокая. Её тёмные волосы были перевиты шелковыми шнурами и заплетены в десяток почти касающихся земли кос. Строгое, похожее на монгольский халат платье расшито чёрным по чёрному, височные кольца и поднимающийся надо лбом венец украшены россыпью драгоценных камней. Или глаз?

Смуглые, ухоженные пальцы ухватили меня за рукав, пощупали ткань. Ногти незнакомки были покрыты матово-чёрным лаком, но при этом коротко острижены и аккуратно подпилены. На подушечках – едва заметные мозоли, как у пряхи или вышивальщицы. Действительно, руки мастера.

– Дрянная тряпка, – вынесла грозный вердикт эта дама. Презрительно отбросила злосчастный рукав. Затем вдруг ухватила упавшую на моё лицо русую прядь, взглянула поближе. – А вот это недурно. Это я б, пожалуй, взяла.