Наследница алмазных приисков и император драконов

Глава 1. Визит к Элеоноре.

Юлия.

Наташкина машина утюжила вечерний асфальт, а мое настроение утюжило дно. За окном мелькали огни придорожных фонарей, свет фар от встречных автомобилей слепил глаза, сливаясь в рыжую тоскливую гирлянду.

— Юль, прости еще раз, что втянула тебя в эту авантюру, — голос Натальи, моей соседки и подруги еще с института, прозвучал виновато.

Она ловко перестроилась между двумя фурами, ее пальцы постукивали по рулю в такт какой-то заунывной мелодии на FM-радио. — Я знаю, ты не в духе, после той истории в кабинете босса с отчетом за квартал…

— Не в духе — это когда кофе холодный, и сахару в нем мало, — буркнула я, утыкаясь лбом в прохладное стекло. — А у меня состояние, Нат, близкое к экзистенциальному кризису легкой степени тяжести. Чувствую, будто меня в огромной мясорубке медленно и печально прокручивают. Работа, этот дурацкий проект, Дима, который третий день отмалчивается в телефоне… Всего через месяц свадьба, а у меня ощущение, что я не наряжаю куклу, а копаю себе могильную яму. Все глубже, красивее, и непременно с бантиком.

Наталья вздохнула, но глаза ее блеснули азартом.

— Вот потому мы и едем! Не смейся. Эта Элеонора — не шарлатанка, ее все хвалят. Три месяца я записывалась, представляешь? Как на прием к светилу медицины. Вот увидишь, она все расставит по местам. Подсветит, так сказать, фонариком в темноту твоего будущего.

— Наше будущее, как правило, подсвечивают фарами встречных машин, и от этого только слепит, — философски заметила я, но улыбнулась. Отказать Наталье было невозможно, она могла уговорить ледник растаять на Северном полюсе только силой своего неукротимого энтузиазма. — Ладно, ладно, едем к твоей волшебнице, но, если она начнет говорить про «переход в иной мир» или предложит купить свечку на счастье, я тут же встану и уйду, так и знай.

— Не начнет! Обещаю, она очень серьезная дама.

«Серьезная гадалка» — это было так же комично, как «честный политик», но дорога и езда в машине, хоть и медленная, действовала на меня медитативно. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать назойливую тревогу, которая сидела под ребром холодным комком. С виду у меня все было хорошо. Есть прекрасная работа, любимый мужчина, планы на будущее, свадьба наконец, так почему же душа была скована льдом?

Домик Элеоноры предстал перед нами, когда уже совсем стемнело. Он вынырнул из-за поворота, как декорация из забытой сказки — старый, деревянный, с высоким крыльцом, будто приподнятым над суетой мира, и резными голубыми ставнями, в которых еще теплился отсвет заката. Не дом, а пряничный терем, его обвивал плющ, а вдоль изгороди буйно цвела жимолость. Ее сладкий, густой, почти осязаемый аромат обволок меня с головой, как парное молоко и о чудо, ледяной комок под сердцем чуть дрогнул.

— Ну как? — шепотом спросила Наталья, и я поняла, что она не просто «записалась», она боялась.

— Пахнет волшебством и стариной, — так же тихо ответила я. — И отсутствием wi-fi, что для меня уже магия.

Как только Натка занесла руку над дверью, звонка мы не нашли, дверь открылась бесшумно. на пороге стояла она. Элеонора. Я ожидала увидеть цыганку в цветастых юбках с золотыми зубами.

Но передо мной была женщина лет пятидесяти с лишним, но в которых верилось с трудом. Высокая, прямая, в простом темно-синем платье в мелких цветочек в стиле Прованс. И главное — волосы. Густая, пышная копна темно-каштановых, почти черных волос, без единого намека на седину, падала на плечи. В ее глазах не было ни мистического блеска, ни показной таинственности. Только спокойная, глубокая внимательность, примерно, как у хорошего врача.

— Входите, девоньки, — голос был низким, грудным, и в нем не было ни капли суетливости. — Наталья, подожди, а ты… — ее взгляд остановился на мне, и казалось, он прошелся не по моей коже, а чуть глубже, по самой сути. — Юлия, верно? Иди.

Наталья буквально впихнула меня вперед, оставаясь в прихожей.

– Ты первая, а я подожду тут! — прошептала она, и в ее глазах читался неподдельный страх. Вот предательница.

Я вошла в гостиную и огляделась.

Комната была уютной, но не «эзотерической». Книги на полках, сухие травы в плетеных корзинах, теплый свет от настольной лампы. Никаких черепов, хрустальных шаров и прочей атрибутики. Элеонора указала на глубокое кресло у стола.

— Садись, Юлия. Расслабься, не надо напрягаться. Карты покажут то, что есть.

Она села напротив, достала не яркую колоду Таро, а старые, потрепанные карты с незнакомыми мне символами. Ее длинные пальцы бесшумно перетасовали их, движение было отточенным, привычным и легкими.

— Не спрашивай ничего., просто смотри и слушай.

Она начала расклад. Тишина в комнате стала плотной, звучной. Даже за окном стихли все посторонние звуки. Элеонора смотрела на карты, и ее лицо, спокойное секунду назад, стало меняться. В уголках губ залегли морщинки грусти, а в глазах появилась… жалость? Нет, скорее, скорбное понимание.

— Бедная девочка, — прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучало тепло, от которого стало не по себе. — Сколько выпало на твою долю. И сколько еще выпадет. Смотри.

Она коснулась одной карты, изображавшей пару влюбленных, но перевернутой вверх ногами, с черной трещиной посередине.
— Сердце твое скоро будет разбито, а тот, кому ты слепо веришь, уйдет. И причина… причина станет ясна еще сегодня. Ждать осталось недолго.

У меня похолодели пальцы. Какая несусветная глупость, заезженные фразы, стереотипы. Наверняка, она так говорит всем.

— Дмитрий? Он… мы ссоримся иногда, но…

— Не он, — резко перебила Элеонора. — Его выбор, но выбор, сделанный не по его воле. Темное облако нависло над ним. Чужая воля, но это не оправдание для тебя, да? — Она посмотрела на меня, и казалось, она видит сквозь годы и расстояния. — Потом ты сама все узнаешь и поймешь. Девонька, ты можешь мне не верить, но это так. Я вижу, только… только ты не смиришься, Юлия. Характер не тот. Острая ты и гордая, а будет уже слишком поздно сожалеть о своей остроте.