Наследница алмазных приисков и император драконов

Глава 9. Словесная дуэль.

Джулия.

Я произнесла последние слова чуть медленнее, с лёгким, едва уловимым скепсисом. Он замер. В кабинете стало тихо. Бертрам выглядел так, будто готов был провалиться сквозь пол и исчезнуть в лабиринтах погреба.

— Вы позволяете себе довольно дерзкий тон, герцогиня, — мягко произнёс Роберт, но в этой мягкости была скрытая угроза.

— Я позволяю себе задавать вопросы, Ваше Высочество. Причем именно те, на которые, как мне кажется, у вас нет чётких, письменных ответов. Видите ли, я человек простой. Я верю документам. Вот, например, — я открыла верхний лист из стопки, которую он принёс. — Это ваша родословная? Прекрасно. Здесь указано, что вы — сын Альбериха Хансона и… — я прищурилась, делая вид, что вчитываюсь, — «особы знатного происхождения».

Хм, очень информативно!

А где, позвольте спросить, нотариально заверенное согласие этой самой особы, вашей матери, на то, что её сын предъявляет права на имущество её бывшего супруга? Или, может быть, документ, подтверждающий, что она именно та, за кого себя выдаёт? Например, свидетельство о рождении, заверенное… скажем, старейшинами её рода? Желательно с печатями и подписями.

Я подняла на него невинный взгляд. Роберт смотрел на меня, словно видел впервые. Его надменная уверенность дала первую трещину. Он явно не ожидал такого поворота. В его мире всё решали сила, традиция и намёки, а тут какая-то женщина требовала справки от его драконицы-мамы.

Да это неслыханно!

— Моё происхождение не обсуждается, — прорычал он, и в его голосе впервые прозвучали низкие, нечеловеческие обертоны.

— В том-то и дело! — парировала я, с готовностью распаляясь. — Всё не обсуждается! Только голословные заявления. «Я сын». «У меня права». «Прииски под покровительством короны».

А где доказательства? Где договор о разделе имущества между вашими родителями? Года три назад я изучала корпоративное право, и знаете, без правильно оформленных документов даже самый кровный родственник не получит и акции туалетной бумаги! А вы хотите целые алмазные прииски!

Я замолчала, переводя дух. Я зашла слишком далеко. Я это понимала по мертвецкой тишине и по лицу Бертрама, который молил о пощаде взглядом, но отступать уже было слишком поздно.

Роберт Адамсон медленно выпрямился во весь свой немалый рост. Он был уже не просто раздражён. Нет! Он был в ярости и это была не человеческая ярость, драконья...

Воздух вокруг него словно сгустился, заколебался от жара. И в его глазах, тех самых стальных глазах, вспыхнуло яркое, золотистое, вертикальное пламя, промелькнувшее в глубине зрачков, как отблеск солнца на чешуе. В тот миг я не видела перед собой человека. Я видела древнего, могущественного хищника, которого дерзнули ткнуть остронаточенной деревянной палкой.

Он сделал шаг вперёд, навис над столом, над моим креслом. Его тень накрыла меня полностью.

— Вы, — прошипел он, и его голос был уже совсем другим, низким, вибрационным, исходящим, казалось, из самой груди, — играете с огнём, герцогиня.

Он сделал паузу, давая словам висеть в воздухе, насыщенном теперь запахом озона, с оттенками пепла.

— С драконьим огнём. И вы не знаете, как легко вы можете в нём сгореть!

Сердце у меня бешено колотилось, требуя бежать, спрятаться, подчиниться!

Каждая клетка тела кричала об опасности, но что-то другое, упрямое и безумное, поднялось из глубин. Гнев! Да-да, тот самый гнев, что заставил меня проклясть Диму. Гнев на несправедливость, на давление, на это чудовище, которое пришло отнять последнее, что у меня есть.

Я не откинулась в кресле и даже не отпрянула. Я поднялась ему навстречу, упираясь ладонями в стол. Наш взгляды скрестились на расстоянии вытянутой руки. Его глаза, горящие нечеловеческим золотом. Мои медово-карие, наверное, полные безумия.

— А я, — сказала я чётко, глотая ком страха в горле, — как выяснилось, неплохо обжариваюсь.

Нас учили в школе: «Не суй нос в драконью пасть». Но, видимо, я плохая ученица или просто у меня своя пасть оказалась не менее острой.

Я видела, как дрогнула его нижняя челюсть. Он был в шаге от того, чтобы потерять контроль, от того, чтобы показать мне, кто здесь на самом деле дракон.

Но он был императором, и он взял себя в руки. С невероятным усилием золотой огонь в его глазах потух, сменившись ледяной, абсолютной сталью. Он медленно, очень медленно отступил на шаг.

— Этот разговор, герцогиня, далёк от завершения, — произнёс он своим прежним, холодным, императорским тоном, но теперь в нём не было и тени снисхождения. Было только одно обещание и это было обещание войны.

— Я с нетерпением жду продолжения, Ваше Высочество, — ответила я, чувствуя, как подкашиваются ноги, но я продолжала упрямо стоять. — Быть может, к следующему нашему свиданию вы подготовите более убедительные… документы.

Он не удостоил меня ответом. Он бросил последний, пронизывающий взгляд на меня, на Бертрама, кивнул с ледяной формальностью и вышел из кабинета. Дверь закрылась за ним с окончательным и звонким щелчком.

Только тогда я рухнула в кресло, вся, дрожа как осиновый лист. Ладони были мокрыми от пота, в ушах гудело от пережитого и сильного напряжения.

— Светлейшая… — Бертрам подбежал ко мне, его лицо было серым. — Вы… вы только что… Вы практически объявили войну нашему Императору! Вы в совем уме?

Я подняла на него взгляд, и, должно быть, в моих глазах всё ещё полыхал остаточный адреналин.

— Нет, Бертрам. Он объявил её мне. Я просто… не капитулировала сходу. А война… — я обернулась к окну, где в сумерках уже не было видно того странного, искрящего копытами скакуна. — Война, кажется, только начинается.

И, к своему собственному ужасу, где-то глубоко внутри я почувствовала не страх, а странное, щекочущее нервы предвкушение и желание хорошенько помотать этого наглецу нервы!