Наследница алмазных приисков и император драконов

Глава 10. Тени на приисках.

Джулия.

Прошла целая неделя, неделя напряжённого затишья, которое было гораздо хуже открытой и жесткой конфронтации.

Император Роберт Адамсон покинул замок, но его присутствие витало в этих стенах тяжёлым, грозовым облаком. Каждый щелчок дверью, каждый стук копыт всадника во дворе заставлял меня вздрагивать.

Вздрагивая всем телом, ожидая увидеть его пристальный, стальной взгляд с желтыми огоньками на дне я перестала нормально спать, аппетита тоже не было, и я от этого похудела.

Я не сидела сложа руки, а погрузилась в документы по приискам с одержимостью маньяка. Цифры добычи, отчёты о поставках, контракты с Имперской казной...

Всё это я перечитывала по десять раз, пытаясь найти слабые места, за которые он мог бы уцепиться.

Бертрам, видя мое рвение, постепенно оттаял и даже начал предлагать свои пояснения. Он всё ещё смотрел на меня как на бомбу замедленного действия, но уже не как на врага или что еще хуже глупую женщину.

Именно он, скрипя зубами, предложил то, о чём я сама уже достаточно долго думала.

— Светлейшая, уметь читать и верно истолковывать документы — это хорошо, но «Драконья Пасть» — это не просто строчки в свитке, чтобы понимать, что вы защищаете… вам стоит увидеть это своими собственными глазами.

Увидеть источник этого проклятого богатства, из-за которого на меня ополчилось, кажется, полмира?

— Да, Бертрам, пожалуй, оно того стоит! Давайте же посетим каньон, и вы на месте мне все расскажете и покажете.

Дорога на прииски заняла целый день. Мы выехали затемно в тяжелой, неуклюжей карете, больше похожей на броневик на колёсах. Бертрам настоял на сопровождении, карету окружали шестеро бравых высоченных гвардейцев, одетых в скромные ливреи.

— Места дикие, светлость и не все рады вашему визиту, — мрачно пояснил он, когда я только садилась в запряженную двумя вороными, тяжелую карету.

Чем дальше мы удалялись от замка, тем больше менялся пейзаж. Ухоженные поля сменились холмистыми пустошами, потом начались предгорья. Воздух стал холоднее, острее, с привкусом железа и чего-то ещё… едкого, соленого и минерального. Дорога превратилась в колею, карету трясло так, что казалось, мои кости вот-вот сломаются, а потом сложатся в новом, причудливом порядке.

Я смотрела в окно, пытаясь отвлечься от тошнотворной качки.

И вдруг увидела его.

Нет, не дракона, а утес, вернее, то, что осталось от некогда огромной горы.

«Драконья Пасть» открылась внезапно, как чудовищная рана на телемира.

Мы выехали на край гигантского карьера, и у меня перехватило дыхание. Это было грандиозно и ужасающе зрелище одновременно.

Представьте чашу, выгрызенную в толще чёрных и рыжих скал, настолько огромную, что деревья внизу казались мхом, а движущиеся по серпантинам люди — малюсенькими муравьишками. Глубину её невозможно было оценить на глаз, дно терялось в сизой дымке.

Но это была не просто огромная яма. По её стенам, как прожилки в породе, пульсировал слабый, мерцающий свет. Лилово-голубой, холодный, словно свет гниющего дерева, но в тысячу раз ярче. Он исходил из толстых жил, уходящих вглубь. Магическая жила. Алмазоносная руда этого мира.

— Боги… — вырвалось у меня шёпотом, — я не думала, что мои владения настолько огромные…

— Нет, не боги, светлейшая, — раздался рядом хриплый голос. — Труд ста тысяч рабочих, кровь и алмазы.

Рядом с каретой на могучем коне сидел мужчина, появившийся словно из-под земли.

Лет пятидесяти, лицо, как будто вырезанное из того самого чёрного камня, оно было все в морщинах, шрамах и застывшей суровой строгости.

Одетый в потрёпанную кожаную куртку, он не стал церемониться с поклонами, лишь кивнул.

— Меня зовут Горн. Я - управляющий прииском и я ждал вас миледи.

Сойдя с кареты, я почувствовала, как земля дрожит. Не от землетрясения, а от ритмичных, мощных ударов где-то глубоко внизу. Грохот дробильных механизмов, скрежет лебёдок, приглушённые крики — всё сливалось в один непрерывный, промышленный рёв. Запах пыли, пота, масла и этой странной, мерцающей руды висел в воздухе густым облаком.

— Показывайте, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Горн провёл меня по краю карьера, потом мы спустились по шатким деревянным лестницам на один из ярусов. Ближе свет жилы был почти слепящим. Я видела, как рабочие с кайлами и заступами, обмотанные тряпками против пыли, вгрызаются в породу. Их лица были усталыми, потными, но в глазах некоторых, когда они бросали взгляды на мерцающую руду, читалась не только усталость, но и некий фанатичный блеск.

— Красиво, да? — проворчал Горн, заметив мой взгляд. — Гипноз. Руда магическая, многие думают, что к ней удача пристаёт. Чушь и суеверие... Она только работу делает тяжелее и опаснее во сто крат.

Мы зашли в его контору, наспех сколоченный барак из грубых брусьев, заваленную картами, образцами руды и кружками с давно остывшим чаем.

— Так в чём дело, Горн? — спросила я, опускаясь на единственный более-менее целый стул. — Бертрам говорил мне о проблемах.

Каменное лицо управляющего исказила гримаса досады.

— Проблемы… Да, светлейшая, проблемы есть. И они пахнут не случайностью, а паскудством. — Он швырнул на стол несколько обломков дерева и железа. — За последний месяц: обрыв троса на подъёмнике, хорошо, что народу не было, потом обвал в отработанной штольне, повезло, что только одного рабочего задело, поломка насосов. Вроде бы мелочи? По отдельности — да, но о вместе… Слишком часто и слишком вовремя.

— Вовремя?

— Как раз когда пошли разговоры, что наследство оспаривает сам Император, — мрачно пояснил Горн. — Кто-то не хочет, чтобы руда шла, ваша светлость, или… чтобы вы здесь были. Кому-то очень нужно, чтобы вы показали себя слабой, неспособной контролировать ситуацию и бросив все, уехали отсюда.

Знаете, тут на приисках своя правда. Если сильный хозяин, то порядок, безопасность, пайка. Слабый — хаос, кровь и голод. Вас тут ещё не знают. И кое-кто, видать, хочет, чтобы и не узнали.